Тысячеликий Какаши

Последний из них, Тики Микк, ушел не попрощавшись ни с кем, и там, где он сидел, осталась эта непонятная никому надпись. Ну это еще полбеды, тут кто-то решил, что эти каляки приносят удачу! Вот надпись и стали воспроизводить на всех без исключения лавках.

Из шкодливости я втихаря призвал Булла, как раньше снял с него жилетку, ошейник и хитай-атэ и пустил на площадку.

Некоторые дети отбежали, а другие закричали: — Булл! Булл вернулся!

Пес развалился посреди площадки пузом к верху, благодарно принимая почесывания.

Пока Наруто и Саске копались в песке с такими же как они карапузами, на площадку прибежала Акеми.

Она не стала выше в свои шестнадцать, но вся ее нескладность пропала, заменившись красивыми округлостями, что подчёркивало не по погоде лёгкое синее платье.

— Какаши-кун, ты чего прячешься? — хитро улыбнулась Кушина. — Ты от той девочки прячешься? Какой трусишка!

А между тем Акеми пыталась у Булла выяснить, где его хозяин. Взвесив все за и против, победили чертовы гормоны!

Спрятавшись за один из домиков, я стянул маску, свернув ее в ворот водолазки, снял хитай-атэ и по-быстрому прилизал волосы на глаз.

Итачи было хотел у меня что-то спросить, но благоговейно пуча глаза отвалил, осознав, что я и есть тот Тикки-сама, про которого он столько слышал тут.

Естественно отваливая, он заверил, что тайну обязательно сохранит и увёл Наруто с Саске подальше от меня.

— Надеюсь, я об этом не пожалею, — пробормотал я на длинном выдохе и крикнул, — Булл, ко мне! Булл!

Пес аккуратно стряхнул с себя детей и потрусил ко мне, счастливо виляя задницей.

Глава 8 Колышется ветром бумажный листок

Как мне кажется, достоверно изобразить владельца, ищущего своего блудного пса, у меня не вышло, но Акеми этого не заметила.

«Что говорить? Зачем я вообще снова это затеял?» — мельком глянув на её верхние девяносто, подчёркнутые тонкой тканью, — «а собственно вот и ответ, даже „два ответа“… Так! Фу-фу-фу! В глаза, надо смотреть в глаза!»

Подняв взгляд, понял, что мог бы и не париться на этот счет, Акеми глаз от земли и не поднимала, кажется, даже еще ниже голову опустила, когда покраснела.

— Микк-кун, я…

— Привет, отойдем в сторонку, а то детям мешаемся?

Девушка мелко-мелко покивала и как овечка за пастухом посеменила следом.