Тысячеликий Какаши

На первом собрании нашей банды утвердили аббревиатуру КГК, чтоб никто не понял о чем речь, кроме нас. А вообще я хотел назвать нашу компашку «банда Какаши», но посчитал что это чересчур, надо же хотя бы видимость демократии создать.

Глава 22 Немного реалий

После того, как Майто добавил серьезности в свой наигранный оптимизм, его фанаток стало больше (от нас с Киное некоторые барышни отстали), несмотря на то, что ученицы начали понимать — «не обломится».

Не, ну серьезно, кому нужны проблемы с высокопоставленными папашами за поруганную девичью честь?

Под конец путешествия девчата на нас обозлились и при встрече презрительно кривились.

Раньше у них было что-то вроде негласного соревнования, и каждая сама за себя, а теперь дамочки ополчились на нас в едином порыве.

Случилось это потому, что одна из девиц перешла от слов к делу, попытавшись залезть мне в штаны. Ее я отшил в грубой форме, а она в ответ подругам нагнала какой-то чуши.

Поняв, что из-за одной сучки в будущем могу получить стремную репутацию, я подошел к их воспитательнице и попросил, чтобы та им объяснила разницу между интим-услугами и охраной.

Выслушав, та кивнула, отметив, что девушкам будет полезно послушать подобную лекцию, так как у них могло сложиться ложное впечатление.

На лекции она пояснила нам и ученицам, что благородные дамы, особенно вдовы, частенько нанимают охрану совсем не ради безопасности и ее вина, что она этого не объяснила воспитанницам раньше.

Немного жутко стало, когда все девушки синхронно обернулись, глубоко поклонились и попросили у нас прощения, зато после этого стало гораздо спокойнее.

Хотя снова вернулись попытки посмотреть что под маской. А так как нам еще требовалось охранять их в Стране Горячих источников и на обратном пути, я пошел на обман.

В один из вечеров, когда всех собрали в большом зале перед ужином, я позволил облить себя соевым соусом, который «неловкая» девушка уронила с подноса прямо мне на голову. И согласился на ее помощь и возмещение ущерба.

— Фу-у! — в ужасе взревела с виду хрупкая девушка и, едва сдерживая рвотные позывы, умчала прочь из туалета.

Из зеркала на меня смотрел натуральный монстр: куча шрамов, будто от ожога, и с дырой в щеке, через которую можно было рассмотреть зубы вместе с деснами.

Подмигнув отражению, сбросив иллюзию, и натянув новую маску, пошел на горячие источники, сунув порченные вещи какому-то служке.

— Отстирается — хорошо, не отстирается — выбрось.