Тысячеликий Какаши

В описанный Джирайей сценарий не то, что не хотелось верить, я о таком даже думать не желал!

Акеми не такая… Наверное… Блин! Не знаю! Я уже ни в чем не уверен!

Разозлившись, снова пошел на полигон.

— А у Джирайи с Цунаде — не меркантильные отношения! Она ему от чистого сердца в табло прописывает. Любя, так сказать! Ну да, да! Бьет, значит - любит! Мазохист хренов!

Когда каменный столб ломался, я поднимал из земли новый, снова выбивая из колонны спрессованной почвы куски. Кулаки светились белой чакрой и едва слышно потрескивали от элемента молнии, который и находился в ее основе.

Все еще злой, хоть и вымотанный, я пошел на горячие источники расслабиться и посидеть в тишине, так как в онсенах было не принято громко говорить и докапываться до товарищей по луже.

Запах тухлых яиц, который шел от воды, без труда отфильтровывала печать в маске, я ее специально отрегулировал на игнорирование этой вони.

Казалось бы, просто надо взять и поговорить с Акеми, но что-то не давало. Может мне просто не хотелось решать эту проблему? Или я боялся узнать, что яблоко от яблони не далеко упало?

Зло дернув щекой, начал вслушиваться в окружающие меня голоса, чтобы не слышать свой внутренний, который раз за разом возвращался к проблеме.

— Газель, ты совсем дурная! — тихо рассмеялся девичий голос. — Мужчины обязаны нас, женщин, носить на руках и выполнять все наши прихоти по щелчку пальцев.

— Это не мужчины, а тряпки! Сами вы дурные, не называйте позывных!

— Оу, прекрасная Кумико* сердится на нас, просим нас простить, о великая!

Заинтересовавшись, я обернулся, чтобы удостовериться, что на мужской стороне нахожусь в гордом одиночестве.

— Разве что, — пробормотал одними губами, стаскивая повязку.

Шаринган, словно в замедленной съемке, запечатлел как девушка, вышедшая из бассейна распустила волосы. Спереди она держала маленькое полотенце, почти ничего не прикрывающее, а сзади, словно плащ, ее спину закрыли сине-фиолетовые волосы, достающие почти до середины бедра.

Обернувшись к подругам, она продемонстрировала татуировку АНБУ, багровеющую на плече, а затем откинула густую прядь волос с лица и взглянула в сторону забора, опасно сузив бирюзовые глаза.

Бесшумно шуганувшись в сторону душевых, перевел дыхание под ледяным душем.

— Слюни-то подбери, — выплюнул воду попавшую в рот, — с одной бы разобраться, а не вторую искать, гарем, блин, собирать.