Тысячеликий Какаши

Думал выспаться, ага, ООО «Счаз» к вашим услугам!

Как специально на этой «торжественной линейке» нам выдали миссию по сопровождению посла в Сунагакуре. Благо отправляться нужно было на следующий день, а не сегодня. Превозмогая похмелье, я полез за свитком для грима.

— У меня этих музюкалок, как у моей бывшей, — вывалил на постель порошки и банки в поисках нужного цвета, который я недавно не использовал. Были еще у меня банки, которые я ни разу не открывал.

Если бы не свиток, то это говно занимало бы все полки и ящики в моей комнате.

Что поделать, хенге ненадежно и легко снимается, так что не годится для обмана шиноби. А вот грим, крикнув «Кай», не снять как иллюзию. За незаметность приходится платить.

В этот раз решил закосить под родственника Минато, выкрасив волосы в желтый. А перед зеркалом бросил коробок с голубыми линзами, чтобы утром вставить.

Я бы мог обойтись и без перекраски, если бы точно знал, что в Суне не столкнусь с бабулей Чиё, чьих дочь и зятя или сына и невестку грохнул мой отец.

Сакумо предупреждал, что Чиё не только мечтает о его смерти, но так же сделает всё возможное, чтобы прикончить меня.

— Лучше бы послали шпионить или украсть что-нибудь важное, или и первое и второе вместе.

— Тихо спиздил и ушел, называется — нашел, — хмыкнув, процитировал мою любимую фразочку Киное.

Такими темпами скоро очеловечится настолько, что и не догадаешься, где он провел сознательное детство.

Жара, песок забиваясь в сандалии, обжигает пальцы ног.

Мы тащимся в середине каравана с охраняемым объектом. Ах да, мы еще в плащи закутаны, потому что лучше духота, чем превращение черных вещей в дополнительный источник тепла. Мне-то легче со светлыми волосами, а вот Гай и Киное капюшоны снимали только по ночам.

— Не говори, что мне делать, а я не скажу, куда тебе пойти, — злился я.

— Чо?

Охранник торговцев, чья телега тащилась впереди нас, всё время лез поправлять, считая, что мы ему мешаем выполнять его работу. Этот детина даже не был шиноби, так что его наезды выглядели «слегка» неадекватно.

— Съебался нахрен! — и, понизив голос, процедил. — Иначе при нападении, я тебя живым щитом сделаю!

— Чо ты мне сделаешь, пацан?

Только я засучил рукава, как ко мне подошел Гай, который всё это время шел по другую сторону от кареты посла.

— Он же специально нарывается, — придержал за плечо, — чтобы потом компенсацию стрясти за побои.

Детина, насупившись, глянул на Гая и, наконец, отвалил.