Акко и Покоритель небес

Теперь Константин остался один и мог сам решить свою судьбу.

Но процентуру ему оглашали, когда он был ещё не так плох и мог без особых проблем ходить. Так что в нынешнем состоянии у Константина, как он предполагал, имелось лишь максимум процентов 30 на выживание после операции. Но он решился и чувствовал некоторое облегчение от мысли, что скоро этот ужас закончиться.

Константин понимал, что с какой-то стороны подводит маму, но выбора особого не было. Через несколько месяцев его, вероятнее всего, отправят обратно из этой клиники в какую-то захудалую государственную с палатами, стены которых покрыты многолетней плесенью, если, конечно, болезнь не убьёт его раньше, как предполагал главный врач.

– Вы уверены? – спросил хирург.

– Да.

Последнее, что он помнил – это как ему сделали два укола, и он медленно начал засыпать.

«Да, возможно, это всё, но я, по крайней мере, боролся до самого конца. И сейчас я даю свой последний бой», – подумал Константин, прежде чем глаза окончательно слиплись.

Казалось, прошло мгновение, и он каким-то непонятным образом почувствовал, что умирает. Он летел вперёд. Последней его мыслью было: жаль, не получилось побороться с несправедливостью и людьми её распространяющими, вроде того негодяя, сбившего его маму, подкупного следователя, отца, заранее похоронившего сына, и врачей, которым неважно ребенок ты или нет, плати за лечение или проваливай.

Вдруг что-то вырвало его из туннеля, и он полетел налево. Он забеспокоился, чувствуя, что теряет легкость и невесомость.

Вначале он услышал голос парня. Прошло ещё несколько секунд, и он увидел со стороны, откуда-то сверху, юношу чуть старше его. Короткая копна блондинистых волос, ровно торчащих вверх, прямой треугольный нос и высокий лоб. Глаза его были сомкнуты.

Он сидел на коленях со сложенными на них руками и что-то без устали быстро шептал на незнакомом Константину языке. Понять он ни слова не мог, но почувствовал притягательную энергетику слов.

Это была небольшая комната с алтарём, расписанным иероглифами. Перед ним в двух белых керамических блюдцах была разлита вода. А сбоку от молящегося стояла высокая фарфоровая ваза с длинным прямым растением с тремя узкими листками.

«Чего?» – подумал Константин.