В плену грёз. Том 1.

Лино знавал сверстниц и мало что хорошего мог о них вспомнить. Как и мальчики – избалованные, завистливые, злопамятные и в тысячах других аспектов похожие на свои взрослые родительские ориентиры. Лино уже научился определять такой типаж людей просто на вид и на слух. Мальчик бы и сам не смог объяснить, что именно руководило им при этом, но в результате сомневаться ему не приходилось. При всей спутанности сознания Молодой Бенедетти не мог отыскать в девице того «корешка гнили», что без труда выявлял в других.

- Так откуда ты тут взялся? – вдруг спросила девица.

- Сверху свалился.

- С неба что ли? – подняла хлопающие как крылья бабочки глаза к небосводу незнакомка – то-то ты весь мокрый. Дядя Ал говорил, что на небе много-премного воды. А когда её становится слишком много - идёт дождь. Но вот что там так можно измараться я себе не представляла.

- Госпожа Роза! – послышался низковатый и даже охрипший девичий голос где-то в стороне за зеленой стеной – я слышала крик, если вы заблудились покричите ещё раз!

- Тихо – прислонив палец к губам ничего не понимающего Лино прошептала незнакомка и прильнула к мальчику вплотную.

Мальчик встрепенулся, но приказа нарушать не стал, затаив дыхание. Внимание привлек внешний вид незнакомки. Легкое воздушное белоснежное платьице, заплетённые в хвост белокурые копны благоухающих волос, светлая, местами загорелая, шелковая кожица. С виду сущее совершенство. Неподвижное молчание позволило Лино вдоволь насладиться моментом. Выгребая из памяти воспоминания, где он бы оказывался вблизи других людей, он обнаружил, что ничего приятного в голове не находилось.

Пожалуй, впервые Молодой Бенедетти осознал биение чужого сердца. При том вначале он не мог даже отличить свой ли чертог души надрывается или чужой – столько непривычно и поразительно в такт бились их сердца.

Внезапно из-за зелёной изгороди вынырнула девочка чуть старше сидевшей на траве парочки в строгом сероватом платье, размахивая на галопном шаге чёрными, словно сотворёнными из угля, прядями.

Увидев друг друга, девицы замерли.

- Госпожа Роза, я уж испу...– первичное облегчение сменилось истовым смятением, когда глаза запыхавшейся упали на распластанное по траве туловище Молодого Бенедетти.

- Тихо, тихо, не шуми – затараторила светловолосая девочка, вставая и застеная собой Лино.

Девица заметалась глазами по округе, хотела было что-то сказать, но в итоге лишь охнула и унеслась прочь, оставляя парочку в неловком молчании.