Рысюхин, что ты пил?!

Это ещё я баул, который предполагается носить на широкой лямке через плечо, как ружьё, перед самым отъездом обнаружил и незаметно выкинул в каретном сарае, сказав Семёнычу:

– Найдёшь, как только вернётесь домой. Если хоть словом про него вспомнишь раньше – введу в доме «сухой закон»!

Тем не менее, всё когда-либо кончается, закончились и сборы, и проводы, я загрузился в уже знакомый дачный поезд и отправился в дорогу – пока только в Минск. Там я при помощи извозчика перебрался с вокзала на вокзал.

Пусть расстояние пешком было всего-то около версты, но тащить на себе чемодан и сумку было просто-напросто непозволительно, не сочеталось с костюмом и статусом, чтоб его.

Пристроил вещи в камеру хранения, получил у усатого отставника, который ею заведовал, номерной жетон и отправился погулять по городу. А то смешно сказать: столько раз бывал в Минске, работаю в этом городе, а кроме дороги от госпиталя до работы и от работы до вокзала нигде, считай, не был. Да, убил день на посещение «присутствий», но перед этим гулять не стал, решил – потом, а потом не было уже ни сил, ни настроения.

Зато сейчас есть и то, и другое: на часах ещё нет шести вечера, в вагон надо попасть в половине десятого, не в ресторане же вокзальном сидеть три с половиной часа!

От вокзала и площади перед ним уходили четыре почти параллельные улицы и одна, справа, под углом к ним. Как будто кто-то положил на город сверху большую ладонь левой руки и пальцами продавил их. По крайней слева, Петербургской, которая на месте великанского мизинца, идти не хотелось: на её левой стороне было депо конки с конюшней и всеми сопутствующими обстоятельствами: толкотнёй, запахом и прочим.

Это всё рассмотрел пока шёл вдоль путей через Бобруйский сквер, располагавшийся между железной дорогой и одноимённой улицей. Далеко вправо от здания вокзала уходить тоже не хотелось, потому пошёл по «безымянному пальцу», причём, повинуясь своей ассоциации, название улицы на табличках смотреть не стал, чтобы она и осталась для меня безымянной.

По этой улочке я вышел к небольшому скверу. Улица слева – «мизинчик» и улица справа – «средний палец» тоже выходили сюда, становясь краями маленького парка. Правая улица, изломавшись на перекрёстке за сквером, превращалась в так разочаровавшую меня когда-то Магазинную. Туда не хочу. На центральную Захарьевскую тоже не хочу – её я видел, особенно в этой части. Значит, пойду посерёдке.