Рысюхин, что ты пил?!

Так, стоп, я что – всерьёз размышляю над тем, что надеть?! Куда я качусь… Фоном этой мысли прозвучал смех деда.

Задумался, не проставиться ли в лаборатории «клюковкой» в честь начала постоянной работы в городе? Но решил не повторяться, да и Светлан обижать не следует – так что взял «Бруснику» и «Пшеничную».

«Главное, чтоб не звякало, когда мимо коменды идти будешь. У неё ухо натренированное, правда, привыкла за вносом следить, а не за выносом. Нет, её мы тоже угостим, но позже, когда репутацию укрепим».

Ловить извозчика или пойти на пристань? И там, и там неведомо, сколько ждать придётся – первые тут только если привезут кого, у второго расписание, но я его не знаю.

«Надежда – наш компас земной! Возвращайся к Петровне, спроси у неё – если местная, то расписание речных судов знать должна».

«Дед, ты голова! Вот честное слово – не додумался бы сам, наверное».

«Опыт, «внучок», опыт. Шестьдесят лет за плечами. Две страны, три общественных формации – и всё это не выезжая из Минска».

Надежда Петровна к моему вопросу отнеслась одобрительно:

– Оно и правильно, на лихачах не наездишься, деньги дерут нещадно! Копеечка к копеечке – а лишними не будут! А зачем в город, если не секрет?

– Да какие там секреты! Знакомого навестить нужно, и насчёт подработки уточнить.

Ну, ещё прикупить кое-что из канцелярщины, что глупо было на себе тащить через половину княжества.

– Это хорошо, это правильно. Точно знакомого – или, может, знакомую?

– Да боги с вами! Василия Васильевича с барышней никак не перепутать!

За этой пикировкой комендант достала листок с расписанием речных судов, причём следующих и вниз, и вверх по течению, и отсортированных отдельно для поездок из Буйнич и в них.

Я вынул из саквояжа блокнот на пружинке с прикреплённым к нему карандашом и под одобрительным взглядом «коменды» переписал всё полностью – мало ли, что когда пригодится?

– Вот молодец, аккуратный и организованный парень. Не то, что некоторые: запишут на каком-то огрызке парочку рейсов, и всё. А иные и вовсе: глянут ближайший рейс – и бежать, а через неделю опять ко мне: «Петровна, на вас одна надежда», тьфу.

– Ой, Надежда Петровна, как вы вовремя про «бежать» вспомнили! До ближайшего трамвайчика меньше двадцати минут, а тут идти как минимум десять, если не бегать, да ещё с изнанки выбираться!

– И правда, заболтала я вас, молодой человек! Бегите уж, вам, как студенту, позволительно – только без озорства!

Добрался без приключений и до пристани, и до Могилёва и даже до Корпуса жандармов.