Рысюхин, что ты пил?!

– Так вот, насчёт пластинки… Я понимаю, что допустил своевольство, не согласовав условия и самовольно определив доли, но… Понимаете, у меня уже несколько лет, с момента болезни, не появлялось ничего нового, ни как у исполнителя, ни как у автора – не то слишком ушёл в преподавание, не то просто вдохновения не было. Не удержался.

– Да боги с вами, было бы на что обижаться! Я же вам сам разрешил делать с этой «рыбой» что угодно! Меня только удивило, как быстро всё произошло.

И что кто-то согласился на печать диска с одной-единственной песней.

– Ну, сроки и меня удивили. Я, грешным делом, готов был сам оплатить печать тиража, но, похоже, торговцы и слушатели скучали по мне не меньше, чем я по ним, так что взяли в работу сразу.

Дед не скупился на ехидные комментарии, но во многом это было в виде хмыканий и хихиканий.

– Так вот, по самовольству. Я установил вашу долю в размере трети, но если вы считаете, что это не справедливо…

– Конечно считаю! Я же сразу сказал, что моя «рыба» – это от силы процентов десять работы! Да ещё и ваши усилия по продвижению – сам я вообще не издал бы, даже в том невероятном случае, если бы смог довести песню до приемлемого вида! Так что вы мне выделили слишком много!

– Молодой человек, не спорьте с профессионалом! Треть как минимум!

Или мне показалось, или возчик внаглую слушал наш разговор и хихикал над ним.

Профессор же продолжал:

– Сейчас мы подъедем в агентство, подпишете вашу часть документов, а уже оттуда – ко мне. У меня есть кое-какие наброски по некоторым вашим «рыбам» – а, может быть, у вас и что-то новое есть?

«Нет уж, хватит. Таскать песни из старого мира – это настолько затасканный ход, что просто противно даже думать в подобном участвовать!»

Мне тоже такая сомнительная слава за счёт чужой работы особо не нужна была, но не успел я сформулировать мысль, как ощутил что-то подобное удару по голове тяжёлой и твёрдой подушкой.

Меня выбило на полянку к Рысюхе, но на этот раз именно выбило, и я чувствовал себя, как половик, из которого пыль выколачивают. Рядом стоял такой же колыхающийся на ветру дед. А напротив стояла злая, как демон, Хранительница. Она только что не рычала в голос, раздражённо дёргая своим хвостом.