Рысюхин, что ты пил?!

Только попросил помимо этого варианта поработать и над «более близким к оригиналу». В конце концов – найду другого исполнителя.

За костюмом идти не пришлось: Надежда Петровна, встретив меня на входе, где регулировала поток студентов, предупредила, что впустила посыльного под своим приглядом. Сосед в моей комнате так и не появился, что подтверждало дедовы предположения и вызывало у него бурное одобрение.

В столовой за ужином студентов оказалось в разы больше, чем накануне – видимо, большинство старшекурсников заселялось буквально в последний день.

Большинство сидели по группкам и что-то бурно обсуждали между собой, в том числе и некоторые первокурсники. Не то они были знакомы до поступления, не то успели познакомиться, пока я бегал по делам.

Утром третьего сентября я, наряженный и напряжённый, явился на площадку для торжественных построений за полчаса до начала, но был тут далеко не первым. Площадь почти такая же, как на лице, только здания с трёх сторон от неё, и по этой площадке бродило уже десятка два нервничающих студентов.

Ещё один с мрачным видом сидел на какой-то тумбе, и в нём я узнал своего знакомого, с которым делил гостиничный номер при поступлении.

– Баронет, доброго утра!

– Привет. Какое же оно доброе, если брат вчера на лице опять набухал, а похмелиться нечем?

– Почему нечем? Не оставили вчера на утро, что ли?

– Нечего оставлять было. Комендантшу нашу видел? Знаешь, какое у неё прозвище?

– Нет, откуда.

– Безнадёга Каменная, во! Ничего не пронесёшь мимо, сущий детектор!

Я на мгновение растерялся – почему именно каменная? Потом дошло: с древнегреческого «петрос» – «камень».

Дед внутри меня потешался и радовался, мысленно тыкая меня локтем в бок:

«А у нас – есть, у будет, главное, с Наденькой отношения поддерживать! А кто помог, кто советы правильные давал? Вот так-то, внучок!»

Глядя на страдальческий вид единственного знакомого из студентов, я не выдержал:

– Зайди потом в гости, подлечу. У меня есть немного, собственного производства.

Но только сам, без друзей – не пали контору!

Вязовский ожил от одного только обещания:

– Обязательно! А ты где живёшь-то, я тебя ни разу не видел в коридоре?

– За углом, комната триста шестьдесят девять. Да и не бывал я почти на месте – куча дел в городе, считай, только ночевать приезжал.

Потом появились служители, стали разгонять прибывающих студентов по курсам и факультетам. И вот, наконец, построение. Всё шло по накатанной, скука от речей убивала волнение.