Рысюхин, что ты пил?!

Интересно, как тот коллега по попаданию, что его внедрил, казни избежал?»

Лебединский открыл мне дверь в студию лично – кстати говоря, я вообще не видел тут у него прислуги. Или она приходит для уборки в строго отведённые часы, или он вообще не допускает посторонних в своё логово.

– Судя по голосу, Юра, вас что-то встревожило?

– Да, я сегодня был в банке, по своим делам, и увидел сумму перечислений за пластинку…

– Кхм… Да, конечно… Видите ли, я уже говорил, что торопился с выпуском, для фабрики это тоже было неожиданностью, так что первоначально пластинку выпустили тиражом только в тысячу экземпляров, плюс немного на особые цели – авторские экземпляры, рецензентам, цензорам.

.. Вам с каждой проданной пластинки причитается пятьдесят копеек, но из-за малого тиража вышло всего пятьсот рублей. Однако не переживайте: новый тираж уже печатается, и даже начал поступать в продажу.

– Всего?! Извините, профессор, я удивился тому, что пришло так много! Честно сказать, рассчитывал на существенно меньшую сумму.

Не был уверен даже, что обобью расходы на печатку.

– Юра, Юра… Разве же это много? Помимо денег за пластинку идут ещё отчисления с исполнений песни на официальных концертах и иных мероприятиях, от трансляций по радио и так далее. Так что это – только начало, дальше будет много больше.

– Да?! Это настолько выгодное дело?!

– Ну, как вам сказать, Юра… Смотря что для вас значит «настолько». За мою карьеру именно как автор песен я работал около двадцати лет, из них, правда, только пятнадцать – активно.

За это время вышло в свет, то есть – издавалось и исполнялось с большой сцены, причём не только мною, около полусотни песен, не считая переделок и перепевок уже известных вещей в новой аранжировке. Из этой полусотни где-то два десятка продолжают более-менее регулярно исполняться по сей день, десяток – время от времени, про остальные помнят только составители альманахов. И доход от этих песен превысил доходы от выступлений, хотя публика знает меня в основном как певца.

Лебединский непритворно вздохнул, и продолжил:

– Так вот, полученных и продолжающих поступать средств мне хватило на безбедную жизнь, пусть и без купеческих безумств или княжеского шика, но смог купить дома и в Могилёве, и в Москве, и в Питере, имеется что оставить в наследство и при этом зарплата профессора – не то, что держит меня на работе, лишение её пройдёт для меня безболезненно.