Заново рожденный

Скрывать не стану, перед поединком я изрядно волновался, но скорее потому, что желал как можно скорее на глазах у всех раз и навсегда стереть наглую, самодовольную ухмылку с квадратной морды здоровяка, появлявшуюся всякий раз, когда парень смотрел на меня, заткнуть его поганый рот, распускавший дурные слухи о сестренке.

Не знаю, что именно служило тому причиной, но я нисколько не сомневался в своей безоговорочной победе над Вельяминовым. Крайне самонадеянно, учитывая, что Иван считался лучшим дуэлянтом академии, но, право слово, я просто не мог столько всего пережить только для того, чтобы быть опозоренным в битве с насквозь порочным аристократом.

К моему немалому удивлению, почти не переживала за предстоящее испытание Даша. Во всяком случае, внешне. А, учитывая, что девушка, обычно, была как открытая книга, я сделал вывод, что она не меньше меня уверена в своих силах. И на то имелась вполне определенная причина. На занятиях Лукина, несмотря на поддержку мою, Драгунова и даже Ани, все еще не демонстрировала всего спектра своих способностей.

В тот холодный осенний вечер, после факультатива с Темниковой, я еще на час остался на ставшим уже родным кладбище, дабы позаниматься самостоятельно. Мы разучивали азы комбинированной защиты. Сложная в освоении, она была весьма эффективной в бою, и изучалась обычно в конце третьего курса. Однако мы с преподавательницей шли семимильными шагами и значительно опережали учебную программу.

Идя с занятий, я услышал негромкое мелодичное пение. Очень бодрое, легкое, веселое. Под такое хотелось пуститься в пляс.

Заинтригованный, я сошел с ухоженной заасфальтированной дороги на узкую тропинку, петлявшую меж уже обнажившихся березок, ив и ольх.

Я шел недолго. Ковер из прелых листьев заглушал осторожные легкие шаги. Я внимательно осматривался по сторонам, вслушивался в пение невидимой девушки и звуки вечернего парка, ибо прекрасно помнил, что за беспредел по ночам происходит на территории кампуса и в окрестностях.

Причин для беспокойства, впрочем, не было. Вскоре я добрался до края небольшой полянки и замер, преисполненный восхищения.

Не обращая ни малейшего внимания на холод и присущую поздней осени промозглую сырость, посреди поляны, раскинув в стороны руки и ноги, прикрыв глаза, лежала Даша.