Заново рожденный

– Правда, все хорошо. – Выдавил из себя корявую улыбку. – Просто в голове как-то… непонятно. – Михайлова-старшая вскинулась, но я поспешно добавил. – Не больно, не тяжело, но мутно. Извини, мам, кажется, я забыл, как тебя зовут.

Женщина вдруг рассмеялась. Тихо и облегченно.

– Ничего, сынок, думаю, уж это мы как-нибудь переживем. Все у нас будет хорошо. Главное – ты жив, а со всем остальным разберемся.

– Конечно. А можем мы прямо сегодня вернуться домой? Ненавижу больницы. А дома и стены помогают.

Я скорчил гримасу, как при зубной боли.

Начнем с малого. Разорение семьи Михайловых не в моих интересах.

Женщина, поколебавшись, все же согласно кивнула.

– Но сначала поговорим с лечащим врачом.

В будущем именно этот момент я стал считать началом своей новой необыкновенной, захватывающей жизни. Незнамо кем и за какие заслуги мне был дан второй шанс на достойное существование. И я не собирался его упускать.

Доктор не возражал против выписки, дал лишь матери несколько рекомендаций касательно дальнейшего лечения.

Частичной потери памяти пациента после столь жестокого избиения он нисколько не удивился, предупредив вместе с тем, что явление сие непредсказуемо и вполне может надолго затянуться. Мне это было только на руку. Лучшего оправдания отсутствию элементарных знаний не найти.

По дороге домой впервые с момента, как оказался в ином мире, я совершенно по-новому взглянул на казавшийся таким знакомым город. Отличия от родного Петербурга имелись, пусть в глаза бросались не сразу.

В большей степени это касалось внешнего вида горожан. По одежде и поведению обывателей четко прослеживалась разница в их социальном положении. Происхождение человека здесь имело огромное значение.

За всю поездку я не увидел ни одного знакомого бренда. Никаких «Макдональдсов», «Сбербанков» и «Адидасов». Вместо них булочные, пельменные и блинные на каждом углу, офисы «Государственного банка Российской Империи» и магазины «Ивановский трикотаж».

Город был куда чище, чем мой Петербург. И еще красивее. Великолепно исполненные из мрамора и металла скульптуры, памятники и монументы попадались раза в два чаще. Радовали глаз яркие, затейливые арт-объекты и причудливые инсталляции, в свинцово-сером дождливом городе, правда, выглядящие несколько неуместно. Стало еще больше архитектурных шедевров. Да и сам город, полагаю, увеличился, ибо здесь Санкт-Петербург являлся столицей страны.