Заново рожденный

– Обманчиво спокойным голосом произнесла Анна. – В то время, как хоть что-то в нашей жизни стало меняться в лучшую сторону. Дабы хоть как-то поддержать семью, мне пришлось договориться о помолвке с нелюбимым человеком. Ты слабохарактерное, лживое ничтожество. Наркоман, извращенец и лизоблюд, исполняющий любую прихоть наследника рода, из-за которого наша семья лишилась статуса и положения.

Девушка поднялась с кресла. Я, приоткрыв рот и вскинув брови в изумлении, переваривал откровения сестренки.

– Надеюсь, хотя раз в жизни ты сдержишь слово, и больше мы общаться не будем.

Анна удалилась, оставив меня в весьма смешанных чувствах.

Прошел месяц с момента, как я неким невероятным образом оказался в этом удивительном мире. До сих пор, просыпаясь порой, ловил себя на мысли: все происходящее – лишь фантастический сон. Но реальность быстро приводила в чувство.

Я исполнил данное Анне обещание и более с ней не разговаривал, однако продолжил сближаться с родителями.

Особенно много времени проводил с матерью.

Она души в сыне не чаяла и не обращала никакого внимания на изменения в его поведении, радуясь уже тому, что полноценно с ним общается. Я же, изначально просто желая узнать как можно больше об этом мире изо всех доступных источников, со временем поймал себя на мысли, что мне просто нравится разговаривать с Михайловой-старшей обо всем и ни о чем. Отчего-то хотелось довериться этой мудрой, спокойной женщине, всегда с вниманием меня слушающей, терпеливо отвечающей даже на самые глупые вопросы. С ней можно было поделиться самыми потаенными секретами, не боясь, что тебя высмеют, спросить совета. Но я то и дело себя одергивал: Михайлова-старшая мне не мать.

С отцом дело обстояло несколько сложнее. Общение с ним я вроде со временем наладил, вполне себе, несмотря на суровый вид главы семейства, приятельские, с взаимными шутками и подколами. Однако, нет-нет, а чувствовал на себе взгляд, полный разочарования и обиды. Михайлов-старший, безусловно, любил своего наследника, видел в нем главного продолжателя рода, а получил слюнтяя и транжиру.

И явно до сих пор не мог простить прошлые его выходки, поверить, что сын изменился.

Совершенная глупость: меня начало терзать острое чувство вины перед родственниками за действия альтер эго. Очень хотелось искренне извиниться за другого себя, что, разумеется, наверняка бы показалось членам семьи откровенным издевательством. Или же как-то помочь этим людям.

О последнем я размышлял очень много.