Заново рожденный

Ну а Аксаков действовал в лоб в неповторимом стиле представителей лихих девяностых: прессовал тех, кто не мог дать сдачи, выбивая из несчастных деньги и имущество, давал в долг отчаявшимся под бешеные проценты и исполнял заказные наказания неугодных заказчикам.

Некоторым особняком в иерархии академии стояли представители домов Лазаревых, Александровых и Драгуновых. С ними предпочитали не связываться без необходимости.

Первые слыли убежденными религиозными фанатиками с серьезной поддержкой верующих.

О вторых, верно, и сам император знал немного, кроме, пожалуй, того, что выходцы из клана Александровых славились своей немногословностью, индифферентностью к окружающим и магическими талантами.

Так, например, среди них было аномально много феноменов – крайне редко, обычно, рождающихся голубокровных, имеющих предрасположенность к естественному понимаю более чем одной первоосновы.

Драгуновых же опасались по вполне очевидным причинам. Чекисты оставались таковыми и в иных мирах.

Ну а я, как не единожды за вечер не преминул напомнить Аксаков, был, проще говоря, безнадежной шестеркой и прочно застрял на нижнем уровне пищевой цепочки.

Из-за меня, ко всему прочему, неизменно падал, как бы не старался отец, в глазах прочих родовитых аристократов авторитет семьи.

Позорище. Бедные родители. И Анна. С ужасом я выяснил, что человек, за которого согласилась выйти замуж сестра, дабы обеспечить семью, – Вельяминов-младший. Конченый наркоман, редкостный ублюдок, садист и извращенец.

Церемония бракосочетания должна был состояться сразу после выпуска. Но я ни за что не дам этому случится. Даже Анна не заслуживает жизни с подобным монстром.

Я со всем разберусь.

С завтрашнего дня Императорскую академию ждут большие перемены.

– Кстати. – Я уже собирался уходить, но Аксаков еще жаждал общения. Парень наклонился ко мне и пролепетал заплетающимся голосом. – Вот еще новость: тебя решили на хрен выгнать из Ордена.

Меня едва наизнанку не вывернуло: изо рта у Николая разило.

– Ты же бесполезен. – Парень осклабился, а я нахмурился. Что-то новенькое. Ни о каком Ордене за вечер ни разу никто не сказал. – Если повезет, будешь мелкие поручения выполнять. И скажи спасибо – от тебя вообще с концами избавиться хотели, но больно много чести и шуму, да и ты пока можешь пригодиться в моих делах. Смотри, старайся, чтобы я был доволен. Ты мне должен. Как всегда. И помалкивай о том, что видел и слышал, понял, а?

Я лихорадочно соображал.