Заново рожденный

Вероятно, я на мгновение отключился, ибо следующее, что осознал, - безвольной куклой валяюсь на холодном асфальте, а со всех сторон меня от души обрабатывает с полдюжины человек. Били без жалости кулаками и ногами, целясь в голову и живот. Откуда-то издалека, словно эхо, доносился злорадный, почти истерический девичий смех. Вельяминова. Ее брат, с шумом отфыркиваясь, трудился надо мной усерднее остальных.

Мимо переулка проходили люди, но никто не остановился помочь мне.

Удары градом сыпались отовсюду. Их сопровождали глумливые комментарии.

Что-то хрустело. Было очень больно. И страшно. Я, позабыв о собственных бравурных мыслях о бессмертии, точно уж на сковородке, яростно извивался, стремился избежать тяжелых увечий. В начале экзекуции даже сумел схватить одного из нападавших за ногу и рвануть на себя. Тупой удар об асфальт затылком и жалобный вскрик стали усладой для моих ушей. Но ненадолго.

Сознание начало меркнуть. Я прекратил сопротивляться, лишь побитым щенком тихо поскуливал от очередного пинка.

Но, оказалось, издевательства только начинались.

Свет камер на телефонах озарил то, что осталось от моего лица. Ручейки теплых пахучих струй весело зажурчали, смешиваясь с кровью.

– Ну что, герой, получай свою награду. Ничтожеством ты был, им же и останешься.

Какой невероятный позор подумал бы я, находясь в здравом уме. Лучше умереть еще раз, чем терпеть подобное. Но, слава Богу, уже давно не понимал, что происходит.

– Это послание всем самоуверенным выскочкам. – Продолжал победоносно вещать голос из прошлой жизни.

– Никогда не забывайте свое место. Иначе станете следующими.

– Эй, что происходит? – Далекий женский крик прервал расправу. – Вы, в переулке.

– Чтоб ее, кажется, новый начальник охраны.

– О, она мне понравилась. Задница сочная. И ротик рабочий. Можно я ее…

– Идиот, она герой войны. Со связями. Такой шум поднимется.

Раздался быстро приближающийся топот.

– Нат права, Иво. Не здесь и не сейчас. Идем отсюда, с ним и так все кончено.

Я совсем не понимал, что происходит.

В голове ни единой здравой мысли, лишь раскаленными щипцами вгрызавшаяся в тело боль.

Кто-то остановился рядом. Снова будут бить? Каким-то чудом мне удалось зацепиться за эту мысль. Влажно проклокотав нечто невразумительное, я даже сделал попытку подняться на дрожащих руках. Не дождетесь, ублюдки.

Но все напрасно. Не продержавшись и секунды, я рухнул обратно.

– Господь всемогущий! Тише-тише, если ты слышишь меня, не шевелись. Сейчас, потерпи.