Багровый Руто

— Что-то вроде: «Среди потомков твоих в пятом поколении придёт извне великий вожак, что принесёт угнетённому и гибнущему роду твоему спасение и надежду, и воспрянет Багровое Озеро, и вознесётся среди прочих родов, и склонятся перед ним его друзья и недруги…»

— Что значит «извне»? — подняла брови Нея.

— А вот демоны его знают, что это значит, — внезапно огрызнулась Гринда. — Единственное слово, над которым уже четыре поколения головы ломают.

Я промолчал. Мне было ясно, что оно значит. Точнее, что поняла под этим словом матушка, решившаяся на невероятной сложности ритуал, чтобы призвать в тело своего сына, представителя того самого пятого поколения, душу из чужого мира.

«Извне».

А затем, повстречавшись с кузиной взглядом, я осознал ещё одну вещь: будучи единственной прямой наследницей в пятом поколении той багровой бабки, она привыкла воспринимать злополучное пророчество на свой счёт. И все вокруг к этому привыкли. Каково это, с пелёнок из кожи вон лезть, чтобы не разочаровать родню, а потом узнать, что долгожданный «избранный» на самом деле — кузен-недотёпа, зачатый от лазурного очкастый неудачник, долбаный позор семьи?

Чтобы хоть как-то сгладить этот момент, я улыбнулся ей как можно искреннее…

Гринда вскочила.

Чёрт, кажется, она приняла мою улыбку за насмешку!

— Госпожа, я вовсе не…

— Заткнись, Руто! — вскричала она. — Не смей вести себя так, как будто эти россказни что-то меняют! Не смей метить на моё место!

Вокруг её руки заколебался воздух. Я напрягся.

— Госпожа, не надо, прошу! — в ужасе взмолился Йорф, делая отважную попытку заслонить меня своим телом.

— Руто ничего такого не имел в виду, вам показалось!

— Уймись, Гринда, — неожиданно резко сказала Нея. — Что за ребячество? Ты ещё на поединок его вызови.

— А что, хорошая идея, — брякнул я, которому уже начало надоедать это всё. — Давай подерёмся, сестрица? Вот и узнаем, какой из меня избранный. Ведь если всё не так, ты меня одним мизинцем уделаешь, правда?

Йорф хлопнул ладонью по лицу. Зутти подался вперёд: глаза его горели.

Айр, кажется, схватился за сердце: благопристойному юноше тяжело было слушать подобное хамство. Лишь Нея сохранила непроницаемое лицо — и то в глазах угадывалась лукавая улыбка.

— Чего нарываешься? — прошипела Гринда, пожирая меня взглядом. — Я ведь сильнее.

— Значит, победишь и дальше будешь командовать, — развёл я руками, упорно не желая переходить обратно на «вы». — Но если вдруг каким-то чудом одержу верх я — подчинишься.