Багровый Руто

Заново прогнал горячую энергию по прежнему маршруту — но уже медленнее, осторожнее. И выпустил с замысловатым движением кисти, позволяя четырём невидимым голодным потокам впиться в сочную мякоть дерева…

Вопреки моим опасением, передо мной не оказалось ни невнятной непрорезанной мешанины, как у Йорфа, ни искорёженных обрубков, как у Ржака. Четыре относительно ровных брусочка лежали на каменной поверхности, чуть дымясь. Не идеально, конечно — срезы все в заусенцах. Но…

Я поймал взгляд прохаживающегося по залу твердящего и глазами указал ему на свою работу.

Он подошёл, внимательно её оглядел, почему-то покосился на Ржака… И молча пошёл дальше.

— Извините, господин твердящий, — процедил я сквозь зубы. — Вы не хотите дать оценку моей попытке? Или члены моей семьи уже утратили и эту привилегию?

Затравленный взгляд учителя, испуганный возглас Йорфа, недоумённое неверие на лицах прочих идущих доставили мне острое злорадное удовольствие. Отлично, думал я, выслушивая сбивчивую похвалу твердящего.

Отлично. Достало уже притворяться бестолковым зашуганным очкариком.

— Что? — сердито осадил я Йорфа за дверями класса, лишь только он попытался предъявить мне своё недовольство. — Где я неправ? Знаешь, почему они все обращаются с вашей семьёй… то есть, с нашей семьёй, как с грязью? Потому что мы это охотно терпим. Может, хватит уже?

— Ты не понимаешь, Руто…

— Понимаю, и получше тебя. Чёрт, да хватит трястись, как эта ваша небесная медуза! Не будь такой тряпкой, Йорф…

На мгновение мне почудилось, что он вот-вот расплачется.

Потом лицо его вдруг побагровело почти под цвет одежды, а кулак полетел прямиком мне в лицо.

— Эй! — я едва увернулся. — Сдурел?

— Пошёл ты, Руто, — злобно выговорил Йорф, развернулся и психованной походкой зашагал прочь, игнорируя хохочущих и показывающих на него пальцем встречных.

— Во дела, — почесал я в затылке.

Ничего, успокоится немного и сам расскажет, что его так взбесило; чего гадать.

Кажется, урок был последним, и пора уже было ужинать. Я неуверенно покрутил головой, убедился, что все остальные идут в одну сторону и потопал в том же направлении, раздумывая над увиденным и услышанным за сегодня.

В целом, ясно было, как общество пришло к подобному строю — в мире, где решала магия, власть должна была принадлежать тем, кто в этой самой магии сильнее. Значит, у женщин и правда преимущество.