Багровый Руто

Чёрт с ним — главное, зверёк услышал мой ласковый голос и робко пошевелился, не сводя с меня пронзительных глаз. Сделал несколько неуклюжих шагов — кажется, лапки у него там действительно совсем короткие, какая милота. А потом подался вперёд — и пулей ринулся ко мне.

Йорф заорал и, к моему ужасу, запустил ему навстречу внушительной магической волной. Раздался громкий треск, и несчастного зверька отбросило обратно в темноту.

— Ты что творишь?! — взъярился я. — Ему же больно!

— Руто, да приходи же ты уже в себя, — застонал Йорф, снова вставая в боевую позицию.

— Он тебя…

Он не успел договорить — его сбил с ног мой собственный удар. Обезвредив сумасшедшего товарища, я кинулся туда, где из темноты блестели голубые глаза и доносилось жалобное мурлыкание.

— Нет, Руто, нет! Стой! — закричал мне вслед Йорф. Я поморщился — думал, что удар был достаточно сильным, чтобы вырубить безумца. Но тот, видно, собрался с силами и заорал во всю глотку: — ТРЕВОГА! НА ПОМОЩЬ! ЦЕВАРК В АКАДЕМИИ!

Начали распахиваться двери.

Этого ещё не хватало, с отчаянием подумал я, глядя в голубые глаза пушистого милашки. До него оставалось всего несколько шагов, но я боялся спешить — перепуганный зверёк, того и гляди, даст дёру. Ещё бы, после такого немудрено потерять к людям всякое доверие…

И тут до меня дошло.

Я понял, почему Йорф так себя вёл. Он просто хотел забрать зверька себе. Вот и всё. А теперь коридор наполнялся другими идущими. Сейчас они разглядят, какая красота перед ними, и каждый захочет того же.

Ну уж нет, не позволю.

Моё!

— Эй, Йорф, так в чём дело? — раздался совсем рядом голос Зутти. — Что там? О, Руто, ты? А это… — он умолк, уставившись на пушистика.

— Отойди, — угрожающе зашипел я. — Он мой.

— Цеварк… — едва слышно выдохнул Зутти, зачем-то зажмурился и отступил назад.

Вокруг собиралась толпа. Характерный треск говорил о том, что ученики постарше разворачивали защитные экраны. Наверное, готовились сражаться друг с другом за то, кому достанется питомец. Младшие, разглядев, что происходит, ойкали и скрывались в своих спальнях — понимали, что такие противники им не по зубам.

Я тоже это понимал, но готов был драться до конца.

Разумеется, пушистику вся эта суматоха безумно не нравилась. Забившись в свой угол, он дрожал и жалобно глядел на меня своими глазищами, словно умоляя помочь.

— Убирайтесь, — рыкнул я на собравшихся, сгоняя кровь в ладонь.

— Уймись, багровый, — насмешливо откликнулся кто-то из старшекурсников. — Ты под его гипнозом.