Багровый Руто

— Демоны свидетели, сколько насмешек и позора мне пришлось вынести из-за тебя! Даже не из-за того, что пришлось носить чёрное в знак изгнания, а из-за твоей полной никчёмности! Если бы не доброта императрицы, которая приняла меня обратно в семью, запретила насмехаться надо мной, запретила вызывать меня на поединки, устроила работать в академию…

У него кончилось дыхание, и вместо дальнейших криков он просто запустил в меня новой порцией огня. Я как раз закончил материализовывать белое зеркало, и оставалось только правильно отбить.

Не зря я тренировался с Гриндой рассчитывать траекторию отражения — огненный всполох, хоть и растерявший часть своей силы, полетел прямо в своего хозяина. Гохард резко присел, уходя от снаряда, но косичка его при этом взлетела вверх, попала в огонь и загорелась.

— Ах ты… — выдохнул он, хлопая по волосам, чтобы потушить пламя. Чёрный шнурок, удерживающий их, слетел, и они рассыпались по его плечам волнистыми волнами.

Только сейчас я обратил внимание, что волосы-то у меня такие же, даром что гораздо короче.

Да и вообще уже было ясно, что Гохард не врал про отцовство: он мог быть хорошим актёром, но не настолько.

Справившись с пожаром, он бросил мрачный взгляд на белое зеркало, которое я всё ещё удерживал перед собой и принялся совершать странные манипуляции ладонями, потирая их одну о другую ритмичными круговыми движениями. Я вспомнил слова Гринды про сложные в исполнении удары-иглы, способные пробить даже белое зеркало. Стало быть, господин смотрящий тоже не пренебрегает запретной привилежной магией?

Сделав вид, что собираюсь отбивать удар, я незаметно подсогнул колени и переместил вес на левую стопу.

А когда магическая игла наконец полетела в меня, резко развернулся и перенаправил её прямиком в экран, преграждающий путь в белое крыло. Защитное поле дрогнуло и рассыпалось — кажется, оно уже было повреждено в тот раз, когда Гохард ударил со всей злости.

Что ж, минус проблема. Осталось только…

Пронзительный тройной вопль разорвал тишину коридора. Гохард дёрнулся и защитился сразу двумя экранами от несущихся на него ударов Йорфа и молочного, но подставил спину Зутти — чем тот не преминул воспользоваться.

Я, не мешкая, подхватил инициативу и опрокинул оглушённого смотрящего наземь, почти наверняка вышибив дух.

Минус обе проблемы.

— Вы как? — осведомился я у товарищей.

— Кажется, рука сломана, — пожаловался бледный Йорф, осторожно дотрагиваясь до собственного плеча.

— Я в порядке, — жизнерадостно отозвался Зутти.