Поэт и кицунэ. или -о чем умолчал Пу Сидзин

Я дочь Асуки-сан - девятихвостой белой кицунэ, последней выжившей из своего клана и бежавшей с островов Ямато от мести врагов. Отцом моим был человек - даос Ху. Они встретились в степях Монголии. Отшельничая в диких местах он накопил большие духовные заслуги и подарил их моей матери в знак любви… - сообщила лиса и опять замолчала. Так у нее родилась я и мои сестры. В честь отца я и получила имя. Hо наша семья поссорилась с Хан-Харангуем - гобийским наместником Янло Вана - и вновь была вынуждена бежать куда глаза глядят.

Злодей, однако, не успокоился и продолжает нас преследовать… Харангуй поклялся, что подаст к столу своего темного владыки мою печень. Вот… - Ты не мог бы помочь мне?

- Чем же я могу помочь? Чего ты хочешь? - недоуменно замотал головой Пу Сицзин

- Тебя, - как что-то само собой разумеющееся сообщила оборотница.

- Выражайся ясней - драгоценная.

- Что может быть яснее? Я не только лисица но и женщина. А ты мужчина. Прошу позволь мне… слиться с тобой, это позволит мне восполнить свои запасы силы, и я смогу … я многое смогу! И ты получишь ответы на все вопросы - и другие награды! Клянусь матерью - почтенной Асукой - что не причиню тебе вреда и буду тебе очень полезной! Пожалуйста, поверь мне!! Если откажешься, то прошу, убей меня сам - не хочу долго и мучительно умирать от бессилия или стать добычей слуг Хан-Харангуя… - истово взмолилась она.

-Конечно же я согласен… - растерянно пробормотал стихотворец. И когда ты …хочешь?

-Сейчас!! - звонко воскликнула девушка.

Только сперва я бы… желала помыться…- хихикнула девушка-лиса.

-И в самом деле! - согласился стихотворец.

***

Уже менее чем через полчаса с кухни трое слуг принесли большую лохань теплой воды - чужая незнакомая девушка готовая, похоже, разделить ложе с молодым господином их совсем не удивляла. Как только удивительное создание скинуло свои истрепанные шаровары и длинную рубаху, взору поэта предстало воистину божественное зрелище. " Просто поразительно, – подумал опешивший юноша, созерцая точеный девичий стан… Та задрала голову, и влажные рыжие волосы рассыпались по голым плечам.

Ее тело являлось настоящим произведением искусства, будто вырезанным из ожившего жемчуга умелой рукою небесного мастера, несомненного знатока изысканных женских форм. Ее хрупкая женственность была нежной и трепетной и совсем юной - совершенством желанной и прекрасной девушки, только-только успевшей созреть для любви.