Странствия Эллаира: Огонь и пепел

Не ведаю, поспособствует ли тебе мой совет, но знаешь, есть у нас, звероловов, тайная уловка. Тебе рассказываю, хоть ты и не вошел в должный возраст, но тебе надобнее. Так вот, ежели на сторожкого зверя ты в засаде засел, старайся и думать как зверь, а лучше - как древо. Не рассуждай, чувствуй землю и лес, и чувство же возвращай ему. Береги свой ум от слов. Усыпи свое разумение, но не ощущение, представляй, как струится по корням вода, а листву ветерок колышет. Мне, случалось, оная уловка помогала. Дадут боги, и тебе поможет.

И вот Святко, засев под кустом в непролазной чащобе, за дубравой, где когда-то с друзьями-сородичами собирал знатные боровики, впивался острым взором в ближнюю полянку, освещенную бело-зеленоватым холодным светом. Чудь не жгла костров, то ли опасаясь выдать себя, то ли, что вернее, не желая рубить на дрова живые деревья. Враги негромко переговаривались на своем шелестящем наречии, чистили сброю, точили лезвия, плели колдовские заклятия. Совет Ухвала работал добро, и дозоры, уже четырежды проходившие совсем рядом от укрытия Святогора, не замечали его присутствия.

В трех-четырех сотнях локтей от его укрытия снова послышалась чудская речь. Еще один дозор. Святко вжался в землю, стараясь представить себя древом и не рассуждать, ни в коем разе не думать словами. Чуды шли тройкой, неровным клином неподалеку друг от друга. Негромко переговаривались, посматривали по сторонам, и сердце Святко вдруг сладко екнуло: в старшине дозора он узнал княжну Эллинир. В памяти всплыл вкус ее лобзания, и отрок чуть дрогнул от сладкой неги.

"Знать бы, а она меня помнит? - мелькнула мысль. - Или уже и думать забыла о смертном, обреченном на безвременную гибель?"

Чудь вдруг насторожилась, зашелестела, переговариваясь, и Эллинир повелительным взмахом руки отправила сородичей в его сторону. Дозорные держали оружие: у одного копье, у другого лук, и они, казалось, знали, кого ищут. Его!

Святко с ужасом выдохнул. Слова! Он размышлял об Эллинир, думал о том, как его ловят.

Княжна что-то прокричала на своем наречии. Подождала. И обратилась к кустам уже людской речью:

- Выходи, человек! Мы знаем, что ты здесь! Сдавайся по-хорошему, иначе мы просечем стрелами весь этот перелесок!

Угроза была не пустая. И отступить Святко не мог, в этом буреломе можно ползти, но невозможно бежать. Его поймают в два счета. Значит, надо сдаваться. И попробовать бежать позже. Ежели сладится.