Меншиков. Поле битвы

Следующие полчаса Магистр Второй Степени на все лады пытался вытащить из меня информацию по поводу этих самых делишек. Надо признаться, довольно умело. С постоянными возвращениями к уже заданным вопросам с иными формулировками и угрозами.

Я вертелся, как уж на сковородке, на ходу сочиняя про нашу с Элизабет историю любви и всячески отвираясь от каких-то либо контактов с ее папаней. Не обошел Габриелен стороной и ночное нападение на дом де Пальмера Никитина и его людей.

– Где же вы так выучились магевничать, господин Меншиков, что смогли отбиться от нескольких весьма умелых убийц?

– Папенька говорит, что у меня великий дар.

Такой, какой был у нашего далеко предка Иннокентия Святого.

Но еще больше пришлось врать, когда Габриелен дошел до моего детства и отрочества, которые, по легенде, я провел в далекой Сибири, вместе с маменькой – давней любовью моего отца.

К исходу часа я стоял весь мокрый. Ну и въедливая же сволочь.

– Воды? – с улыбкой змеи предложил Габриелен.

– Ага…

Магистр подошел к шкафу, открыл, достал графин, наполнил граненый стакан.

Преподнес мне. Я пригубил. Живительная влага показалась вкуснее плодов из райских кущ.

– Что ж, молодой человек… к сожалении, вынужден констатировать что вы… врете. Небесталанно и обильно. Особенно много врете в мелочах. Зачем? Не представляю. Но хочу узнать это от вас.

Я допил воду. Поднял стакан к правому глазу, прищурился левым и посмотрел на Магистра, словно сквозь прицел винтовки.

А затем остановил время.

Пройдясь по кабинету, поставил стакана стол и взглянул через окно во двор.

Там все также суетились квадриты. Много квадритов.

Проблема. Вся эта сраная комиссия – одна большая проблема. А ее руководитель – еще бОльшая. Я надеялся подчистить хвосты и отправиться в город святого Петра чистеньким, словно душа младенца, но… этого не будет. Иоанн Габриелен не тот человек, который остановится на полпути. Он будет рыть носом землю, допрашивать меня, допрашивать де Пальмера, допрашивать названного папеньку (странно, что он до сих пор до него не добрался), гонять своих магов по всей ойкумене, пока не докопается, если не до сути, то до чего-нибудь весомого.

Затереть такие обширные следы просто нереально, а валить всех направо и налево – значит, привлечь к себе еще большее внимание.

Я подошел к застывшему магистру. Казалось бы, щелкнуть пальцами, остановить сердце, и «нет человека – нет проблемы», но, увы, проблемы будут.

Я поморщился. Амулет на груди магистра всеми силами сопротивлялся моей магии.