Меншиков. Поле битвы

Слишком много ценной информации было в его голове о деятельности ставленников Бирона.

– Сука-а-а…. отродье-е-е-е диаво-ла-а-а… – закатив глаза, едва слышно проскулил бородач. – Убее-е-ей… ина-а-аче… найду-у-у… и… убьюу-у-у са-а-ам…

Я задумался. Убить-то несложно. Но если вдруг кто-то за ублюдком присматривает, то устранение его из этого мира он просчитает на раз-два. С другой стороны, просто исчезновение из поля зрения может быть обусловлено тысячью причин. Как говорится: нет тела – нет дела, ха-ха!

– Однажды обязательно убью, но не сейчас, – заверил я его и прикоснулся ко лбу Никитина рукой.

Тот вздрогнул, вдруг тонко засвиристел. Ощущения, которые испытывал сейчас убийца были не из приятных. Дернулся, раз, другой, а потом начал стремительно скукоживаться под хруст костей и разрыв связок и сухожилий. Пара минут и вместо грузного тела передо мной оказалась скрюченная фигурка. Она едва слышно стонала. Еще минута и вокруг фигурки сформировалась хрустальная сфера. Запакованный Никитин еще какое-то время одновременно и яростно, и страдальчески вращал глазами, а потом застыл с нелепо раззявленным ртом.

Капсула наполнилась Дыханием Дракона Времени, практически остановив его для пленника.

Фух.

Нелегкая очень филигранная работа.

Что ж. Осталось привести потоки магии в кабинете в порядок и ретироваться из поместья Гийома д’Эстера.

Кстати, сам хозяин сегодня утром с сыном и несколькими приближенными отлетел на корабле в град Святого Петра.

Везучий сукин сын.

– Почуял, значит, гад, беду на свою задницу… и сдристнул под крылышко к Бирону… – протянул Меншиков, почесывая пегую бороденку.

– Жаль… Для нас намного лучше было, когда курляндец не понимал что к чему.

– Не думаю, что он тут же по приезду побежит к начальству, в его интересах избежать допроса с пристрастием в Иохимовском Монастыре. Кому охота рассказывать о своих провалах?

Меншиков кивнул и снова уставился на мерцающую безбрежность Межреальности за бортом корабля. Ветер раздувал его седые волосы, делая похожим на древнего бога.

Старикан в последнее время заметно прибавил, помолодел, превратившись из древней развалины в крепкого мужика в годах. Не без моих, конечно, усилий.

– Год 1702-й… Нотебург. Как сейчас помню. Такой же холодный осенний ветер. Сумасбродство, господин, сущее сумасбродство! Семеновцы Голицына ужо три часа бой вели и все никак не могли стену взять. Пролом-то сделали, да только лестницы до того пролома все равно не доставали.