Киров. Странник астрала

Но вот уберечь от других сущностей, поправить здоровье души и тела, а также защитить от выборочных опасностей - вполне. Падающий на голову кирпич может быть отклонен благословением духа воздуха, к примеру. На пулю же его не хватит, но сбить траекторию оно способно. А вот если "повезло" получить благословение, скажем, ведьмы или духа погибели, то к черту такие подарочки. Нет, оно тоже будет работать на благо. Вот только как именно! Такая защита может и от грузовика уберечь, путем умерщвления водителя. Или от грабителей, на которых внезапно нападет безумие и они перережут друг друга в приступе бешенства.

Но мы, чистильщики, избавлялись от всех благословений по другой причине. Просто такая метка как бы показывает принадлежность смертного именно этой астральной или, в случае ведьм, реальной сущности. И если ничего не понимающий гражданский, случайно в чем-то угодивший духу, может, и будет рад внезапно свалившейся "удаче", то нам это было все равно как навесить на шею собачий ошейник.

К слову, благословение Берегини висело на всех членах семьи Кировых, но я сразу ей сказал, чтобы меня оно не касалось. Ну нахрен. Хотя такая поддержка Старшей богини вполне может очень сильно помочь, но мне такого не надо, сами с усами. Точнее, с бородой, как у Пендальфа. И парой обязательных к выполнению просьб, да, я помню.

За такими размышлениями я заметил фигурку Любочки не сразу, а когда она уже подошла вплотную к ванной. И, должен признать, "форма" горничной, состоящая из одних черных кружевных трусиков, ей определенно шла!

-Хозяин - игриво стрельнув глазками, сказала девушка-крих - Вам потереть спинку?

И откуда только силы пробудились? Чувствовал же себя, как выжатый лимон!

-Буду рад - улыбнулся я, вспоминая, куда дел артефакт тишины.

Не вспомнил. Ну и ладно, вечерок потерпят.

***

Интерлюдия

-Сколько можно?! И почему стены в избах такие тонкие! - возмущалась Виктория Смирнова, сидя за столом в общей столовой, прямо напротив сестры.

Уже четыре часа как начался концерт имени, как девушки были уверены, одной служанки. Та не сдерживала своего счастья и, скорее всего, ее голос был слышен даже в других избах, не то, что тут. Стучаться оказалось бесполезно, а кричать не позволяла гордость аристократа.