Играть, чтобы проснуться

Услышав звук, один из надзирателей выглянул из каморки:

– Совсем руки не держат ничего? Только и можете, что языком молоть, проповедники хреновы… – бормоча под нос, охранник взял тряпку и направился к камере Ка, кинул ему тряпку под ноги и сказал: – Вытирай.

Ка взял тазик и разлил из него воду так, что каша разлетелась с потоками воды еще дальше в коридор.

– Идиот! Надо было собрать тряпкой в миску, а не размазывать ее по всей округе! Теперь я сам должен убирать?

– Простите, пожалуйста, я не подумал даже.

Охранник вырвал тряпку из рук эльфа, присел и начал сам собирать кашу с пола.

Ка выполнил резкий, не соответствующий его прежнему поведению выпад, схватил охранника за голову и с силой ударил о прутья решетки. Раздался гул от удара о железо и громкий звук падения тела на камень. Выскочивший из каморки второй охранник очутился возле коллеги через пару мгновений.

– Что ты сделал? – закричал он.

– Он сам споткнулся, – виновато потупив взгляд и вновь строя из себя жертву, Ка прижался к дальней стене камеры.

Охранник долго стоял, размышляя, но все же решил присесть, чтобы растолкать лежащего. Ка, не изменяя своей манере, одним движением оказался возле полупустого тазика, схватил обломанную рукоять деревянной ложки и с такой силой и меткостью кинул в охранника, что оставил ее торчать в его тут же ставшей окровавленной глазнице. Охранник пошатнулся, машинально сделал шаг назад, крича и держась обеими руками за пробитый глаз. Прижавшись спиной к решетке камеры сзади, он понял, что совершил ошибку: четыре руки тут же схватили его, обездвижив полностью.

Стоя у бетонной стены, разделявшей две камеры с бандитами, держащими его за руки, охранник смотрел на Ка, неспешно открывающего свою камеру ключом, только что вынутым изо рта. Выйдя, Ка подошел к надзирателю.

– Сезам, откройся! – почти крикнул он и вставил ключ стражнику во второй глаз, будто в замочную скважину.

Надзиратель перестал кричать и осел на пол с ключом в одном глазу и черенком ложки в другом.

Ка кинул связку ключей одному из запертых заключенных, сняв с нее лишь один.

Это был ключ от камеры религиозного фанатика. Остальные заключенные, торопясь, освобождали друг друга сами, пока не пришел патруль с проверкой.

Подойдя к камере своего собеседника, Ка наконец-то рассмотрел его: смуглая кожа, длинные дреды на голове, образующие как будто гриву, карие глаза с настолько широкими и темными зрачками, что, казалось, он закрасил их фломастером. А в руках, сложенных для молитвы, был тот самый амулет.