В новом мире грязь всё та же

Маменька говорила, что мне, девушке, не положено проявлять инициативу, но что, если никто не узнает об этом… Эх, жду не дождусь встречи. Но с его мягким характером, конечно, дети у нас будут на меня похожи явно.

Чего это там за суматоха? Пойду, что ли, гляну хоть одним глазком.

Серия коротких вспышек пронеслась по главной улице Бригтауна. Было тепло, и многие решили выйти в этот день на прогулку.

*Предсмертное воспоминание: Иван Абрамов, 22года*

Жара какая… И почему я сегодня должен торчать в кузнице? Нет, я понимаю, что отец в чём-то прав: мне нужно учиться, иначе как я потом буду кормить семью? Только можно было и без отцовской оплеухи объяснять… Ну, ладно, чего тут сердиться.

Тем более, он наверняка и сам сожалеет. Я так думаю. Иначе чего бы ему быть таким молчаливым.

Уже в глазах плывёт от этих размеренных ударов и искр. Что это там на улице? Ого, представитель знати заехал, только злой какой-то.

А? Не помню, чтобы в наших краях водились светлячки…

*Предсмертное воспоминание: Матвей Панов, 55 лет*

Хорошо как! Наконец-то можно хорошенько кости погреть.

И всё же, люблю я этот город. Вон, детишки бегают, здоровые, упитанные, смеются… Жить и жить им ещё, и в каком месте жить! Хо-хо, вернуть бы и свою молодость, эх! Тоже пустился бы по улицам, за девчонками симпатичными побегал бы. В прочем, хватит и того, что мы работали достаточно, чтобы наши дети и внуки смогли прожить лучшие жизни, нежели были у нас. Что-то ведёт меня, надо, наверное, домой возвращаться.

Вот тебе и старость! Подумал, что пора идти, а никуда так и не сдвинулся.

Всё как-то тяжко, не слушается тело, посидеть ещё надо. Но да день длинный, солнце ещё высоко, успею.

На мгновение наблюдатели, чьё восприятие времени растянулось, могли отметить, насколько завораживающим было зрелище: будто внезапный фейерверк.

*Предсмертное воспоминание: Виктория Суворова, 16 лет*

Не вернусь, и пусть не ищут! Устала я уже от их постоянных «учись», «работай». То нельзя, это нельзя, — ничего нельзя! Мне уже не десять лет, а я в центре впервые без родителей, и то, ради этого сбежать пришлось.

Никакой свободы! А ведь свобода — главная ценность, которая у человека должна быть. Точно не вернусь больше домой.

Осталось только придумать, что же мне делать дальше. Может, к Машке напроситься? Не, у неё там итак брат маленький, жизни нет ни у кого личной. Да и больно уж хорошо общаются они с моими, обратно отправят как пить дать. Ладно, пойду отвлекусь, а там посмотрим.

Как сегодня людно.