Профет

Возвращаться через ворота мне было категорически нельзя, так сказал Бородач, и верить ему основание было, да и удобней пройти через разлом. Нужно было выяснить, всё ли в порядке с Огненным.

На несколько минут я остановился у самого разлома, разглядывая развалины башни полуразрушенного дома, над которыми кружили птицы в свете искусственной луны. Удивило отсутствие следов когтей на земле, они раньше точно были, и туман, который стелился внутри купола. Но даже сквозь белую дымку были видны темные очертания, где находился замерший навечно предводитель монстров.

Мое внимание привлекли тела, раскиданные возле разлома, вот только все они были в разной одежде, некоторые даже в домашних тапочках.

Если вне купола трупы мирных жителей можно объяснить для себя попыткой убежать от нашествия из лесу, в предрассветной темноте это для меня именно так и выглядело. То вот почему внутри купола большинство сражавшихся были не армейцы? Это вызывало вопросы, да и панцирники, судя по всему, прибыли после поражающих воображение разрушений.

Из раздумий меня вернул стойкий запах гари, перемешанный с ужасной вонью синей слизи. Почему не обратил внимания на эти запахи, когда мы выбирались из-под купола, ответа я не нашел, как и не сумел найти ответ, почему армейцы прибыли с запозданием. Закрадывалось подозрение, что позднее прибытие армейцев — это не халатность и не случайность, полагаю, именно на это намекал мне Огненный.

Я постоял пару минут, оглядывая место побоища, медленно пошел к дому потерянного напарника, постоянно вертя головой по сторонам.

Повсюду были рыдающие женщины и девушки, мужчины с мрачными лицами сооружали шалаши и палатки из найденных в развалах досок и металла, кто-то ставил палатки. Вокруг было множество раненых и покалеченных людей, просящих помощи. Сквозь вонь синей слизи отчетливо был слышен запах крови, от которого возникали рвотные позывы.

На подходе к дому во мне поселилось нехорошее предчувствие. Парадная дверь была приоткрыта, из темного зева за ней веяло неприятностями.

Нащупывая ногой очередную ступеньку, я медленно подымался по лестнице. Лестничные пролеты были слабо освещены лунным светом, который пробивался из-за зарешеченных рельсами окон.

Предчувствие свершившейся беды усилилось у квартиры Огненного. Пару минут я постоял у приоткрытой двери, пытаясь услышать происходящее там. Так и ничего не услышав, тихо проскользнул вовнутрь, снова замер, стараясь, услышать хоть что-то.