Метафизик 1

— Ой, бросьте, лорд Грэй, вы мне льстите… — В этот момент Кьяльми, похоже, вспоминает о существовании Лиары и Элейн. — Так, милочки. Лорду Грэю нужен покой и…

— Прошу, миледи. — Я улыбаюсь во всю ширь. — Девушки помогают мне разобраться в… — «В чем?» Думай быстрее, балабол! — Разобраться в… в…

— В политической арене Альянса, — заканчивает за меня Элейн. — Самые известные кланы, их представители, борьба за места в Высшем Совете и всякое такое… Это вам не ваши метафоры решать, верно, лорд Грэй?

— Именно. — Я сурово киваю.

— Ни одну метафору я не решал с таким трудом, как когда пытался запомнить названия самых влиятельных кланов Альянса, как их там… Ну вот, опять забыл! — Я разочарованно развожу руками, и миледи Кьяльми потрясенно кивает:

— О, в таком случае примите мои извинения за столь бурное вторжение. Я — всё, меня уже нет!

Через несколько мгновений Кьяльми и впрямь покидает комнату. Мы с Элейн и Лиарой дружно выдыхаем.

— Скажите мне, что вы подумали над тем, что нам делать с миледи Кьяльми.

— Я поочередно гляжу на Элейн и Лиару, когда гулкие шаги наконец затихают в коридоре. — При всем уважении, Лиара, твоя мать…

— Да знаю я, — ворчит она, накручивая черный локон на палец. — Не дрейфь, Грэй, что-нибудь придумаем. А даже если и нет — ну, ты же не откажешься пропустить с ней пару рюмочек, чтобы сгладить возможные недопонимания?

«То есть я вам нужен только в качестве громоотвода?»

Вслух я решаю озвучить другое:

— Ладно… Давайте попробуем. Хотя скажу, как думаю — мне не очень-то нравится вся эта затея…

— И этот человек парой минут назад называл моего брата занудой, — то ли в шутку, то ли всерьез фыркает Элейн.

— Я не… А, впрочем, вы правы. Давайте действительно немного отдохнем перед началом учебного года. В конце концов, даже если что-то пойдет не так, мы с Фан Лином всегда успеем исправить ситуацию!

«Да и что может пойти не так?» — мысленно добавляю я.

Однако отвечать на свой собственный вопрос я так и не стал.

Глава 25

Я просыпаюсь от того, что моя голова раскалывается так, словно по ней несколько часов подряд лупили кузнечным молотом.

Причем лупили не абы как, а с пристрастием, с чувством, толком и расстановкой. Кроме того, я понимаю, что мое горло напрочь пересохло, а рот как будто забронировал на долгий срок филиал авгиевых конюшен. Мозг мой, похоже, и вовсе решил жить отдельной жизнью — по крайней мере, он никак не реагирует на мои попытки понять, из-за чего, собственно, я должен так страдать.