Метафизик 1

Три массивных стола стоят посреди зала буквой П, и приставленные к ним лавки и стулья полны людей. На вскидку, человек сорок в общей сложности, не меньше. Кивком головы Лиара указывает мне на средний стол, за которым собрались... здешние старейшины? Под их беспристрастно-строгими взглядами я чувствую себя студентом, пересдающим экзамен перед комиссией, которой осточертели мои вечные прогулы. Столы ломятся от яств и напитков — желудок обращает на это мое внимание протяжным урчанием. Словно вторя этому урчанию в такт, откуда-то из глубины зала начинает резко играть музыка: смесь ударных и духовых инструментов.

Я только собираюсь начать движение к столу, как Конфуций подрывается с места — а следом за ним, подобно прилежным ученикам, и остальные.

— Мои славные соплеменники клана Пурпурных Стрекоз! — нараспев произносит Конфуций. — Не буду скромничать: сегодня для нас с вами великий день. День, который мы все надолго запомним.

«Как день разоблачения самого бездарного афериста во всех семнадцати доминионах».

—...Пусть вас не смущает скромная внешность этого человека: за ней скрывается настоящий зверь!..

«Полагаю, этот зверь — хомяк. В крайнем случае кот. Хромой и полуслепой».

—...Его знают как великого воина в десятках измерений!

«Хромой и полуслепой кот в теле хомяка».

—...У него множество имен — ровно по числу подвигов.

«Или хомяк в теле хромого и полуслепого кота? Да, пожалуй, так больше подходит».

—...Поприветствуйте же: Мастер Трех Клинков, Повелитель Ветров и Убийца Демона-Принца!

«Бедный Демон-Принц, должно быть, уже устал икать. Хотя... Его ведь, получается, убили, так что вряд ли он теперь икает. Но ведь он демон... Интересно, после смерти Демоны попадают в преисподнюю?»

Я отвлекаюсь от этих необычайно важных размышлений, когда ладонь Лиары пихает меня в спину. Отовсюду доносятся аплодисменты. Я цепляю на лицо лучшую из улыбок и марширую к свободному стулу по правую руку от Конфуция.

Лиара с Элейн садятся на лавку соседнего стола, разбавляя коллектив молодежи. Напротив них, с внимательными лицами, расположилось среднее поколение. Уверен, среди них я чувствовал бы себя куда комфортнее — но что есть, то есть.

Не успеваю я усесться за стол, как Конфуций сует мне в руку золоченый кубок, инкрустированный драгоценными камнями. Я осторожно принюхиваюсь: вдруг там саке? Однако, судя по запаху и цвету, в кубке обыкновенное вино.