Метафизик 1

Им всем что, вообще нечем заняться? Если я правильно понял Конфуция, жизнь в этих краях — далеко не сахар. Может, это как раз потому, что местные днями напролет играют в шахматы? Это многое бы объясняло.

Я стремительно развиваю фигуры, в то время как мой противник ходит в основном пешками, выстраивая из них цепи. Прочные на первый взгляд, они замедляют развитие фигур. Я захватываю центр и подрываю цепь Хи Лийона ударом ферзевой пешки. Мой противник все больше хмурится и все чаще почесывает бороду. Кажется, кто-то из наблюдателей принимается записывать нашу партию.

Ну, хоть что-то оставлю на память о себе после своего ухода.

Мои фигуры начинают действовать слаженно, словно добротно смазанный механизм на цепях. Коней я забрасываю на ослабленные белые поля, фиксируя пешечную структуру и лишая белые фигуры подвижности. Через несколько ходов позиция моего противника окончательно превращается в труху. Он пытается увести своего короля на ферзевый фланг, но я жертвую коня за две пешки и начинаю плести матовую сеть.

Начинается избиение младенцев... впрочем, ненадолго. Через три хода я отвлекаю белого коня жертвой ладьи и ставлю весьма симпатичный мат слоном.

Противник не без уважения протягивает мне руку в знак признания моей победы, и шум по бокам от стола возрастает. Кажется, от моей победы в восторге все. Ну, само собой, не считая малолетних клоунов в лице Фан Лина и девушек — те кривят носы и о чем-то негромко переговариваются.

Не успеваю я как следует искупаться в лучах славы, как к столу подходит Конфуций.

На его лице висит лучезарно-фальшивая улыбка.

— Лорд Грэй, — слащаво, почти нараспев произносит он, остановившись и опершись на свой посох. — Разве вам не пора собираться в дорогу? — Конфуций переводит взгляд вниз, и его глаза расширяются от испуга. — Погодите. Вы что... выиграли? У Хи Лийона?

— Вот теперь я точно уверен, что перед нами не какой-то самозванец, — смеется Хи Лийон, по-прежнему теребя себя за бороду. — У лорда Грэя настоящий талант!

— Да неужели, — скептически произносит Конфуций.

— Ну, как бы там ни было, лорду Грэю...

«Сейчас или никогда».

Я резко оборачиваюсь в сторону Конфуция и с улыбкой произношу, как будто между нами не состоялся ночью унизительнейший в моей жизни (по крайней мере, в этой) диалог:

— Может, сыграем?

Зрители ахают. Полагаю, это невежливо с моей стороны — бросать вызов старшему? С другой стороны... Мне ведь вроде как тоже не шестнадцать.