Метафизик 1

В какой-то момент я спотыкаюсь о некстати подвернувшийся под ноги корень (или черт его знает, обо что), теряю равновесие и, едва не выронив палаш, кубарем качусь вниз. Тут же кто-то набрасывается на меня сверху, лишая обзора. Я что-то кричу — скорее всего, что-то громкое и бессвязное, — и в промежутках между кувырками тычу палашом себе за спину. Когда палаш в четвертый раз подряд пронзает пустоту, до меня начинает доходить, что набросился на меня не один из болотников, а мой собственный плащ. С горем пополам я поднимаюсь на ноги и свободной рукой отцепляю плащ от шлема.

Сердце стучит в груди так, что я почти не слышу никаких других звуков. Несмотря на то, что где-то на востоке уже занялся рассвет, вокруг почти что ничего не видно — только ветвистые росчерки кустарников и деревьев. Куда бежать?..

Мне остается лишь довериться собственному чутью и надеяться, что у Болотных Псов со слухом и зрением все так же плохо, как и у меня. Я протискиваюсь между двумя маститыми деревьями и начинаю лавировать в темном лабиринте.

Кажется, где-то здесь должна течь река. Если выйти к ней и идти вдоль берега...

В этот момент из темноты навстречу мне выскакивает болотник.

Он высок, плечист и одет во что-то вроде пластинчатого доспеха. В его правой руке зажат клинок, в левой — сеть, а на голове красуется увенчанная рогами маска оленя.

— Вот ты где, ублюдок! — шипит он, одновременно разматывая сеть.

— Погоди! — кричу я, отступая назад, к ближайшему стволу. Дыхание сбивается, так что мне приходится сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем продолжить.

— Я... Я не тот, кто вам нужен.

— Неужели?! — Болотник-олень неспешно сокращает расстояние и покручивает в левой руке сеть. — Ты правда думал, что мы не узнаем о твоем предательстве? Или ты надеялся, что раз примкнул к стрекозам, мы до тебя не доберемся?

— Да послушай же! Я — это не я!

До меня доходит, что прозвучало это несколько... странно. Если не сказать бредово.

— Ну разумеется! Дай угадаю: ты потерянный в детстве брат-близнец нашего Хандзо?

— Не совсем, но.

..

Я понимаю, что никаких аргументов мне не хватит, чтобы переубедить оппонента. Да и, в принципе, когда люди готовы проливать кровь, их весьма сложно в чем-то убедить — особенно в том, во что они решительно не хотят верить.

Моих ушей достигает шорох и шелест, и я понимаю, что болотник просто тянул время. Я быстро оглядываюсь через плечо и вижу три вооруженных силуэта, неторопливо берущих меня в полукруг. Ну отлично. Теперь я точно в ловушке.