Метафизик 1

— Сказать по правде, Грэй, — говорит инквизитор, делая защитные ходы в ответ на выпад моего ферзя, — я не в восторге от того, что мне приходится везти тебя сюда — однако и проигнорировать слухи о парне, побеждающем маститых шахматистов, я не мог. Сам понимаешь — работа обязывает.

— Ага.

Сделав очередной ход, Ливе вздыхает и добавляет:

— Вероятно, по мне не скажешь, но ловить юношей и девушек, решивших поиграть в шахматы или заняться арифметикой, совсем не доставляет мне удовольствия.

Мои ферзь, оба слона и конь заняли хорошие позиции по центру и на королевском фланге.

Я подтягиваю на центральную вертикаль ладью с «а восемь», на что Ливе отвечает выходом коня на «дэ два».

— Так зачем вы выполняете свою работу, если она вам не нравится? — Моя ладья выходит на шестую горизонталь. — Исключительно ради денег?

— Не совсем. Есть то, чем я страсть как люблю заниматься в своем деле.

Предлагая размен ферзями, Ливе выдерживает паузу, словно призывая меня поинтересоваться.

Я иду у него на поводу и, уведя ферзя от размена, осторожно говорю:

— И... что же это?

Края губ инквизитора разъезжаются по сторонам.

— Мое призвание, Грэй, это выискивать, ловить и казнить опальных метафизиков.

Я опешиваю на некоторое время, но все же стараюсь взять себя в руки.

— А что... — Я хмурюсь, когда Ливе двигает пешку «эф», оставляя своего чернопольного слона без защиты. Однако счет вариантов подсказывает мне, что это не зевок, но хорошо продуманная западня: черные отыграют у меня в ближайшее время одну из легких фигур, отобьются от атаки и получат решающий перевес.

— Разве такое часто случается, что метафизик... нарушает законы?

— К сожалению, нет, не часто. — По лицу Ливе проскальзывает ухмылка. — Но люди подвержены страстям, и практически у всех метафизиков небывалое эго. Еще бы — вначале ты осознаешь, что входишь в группу избранных. Потом начинаешь разбираться в тайнах бытия и приоткрывать завесу мироздания, пытаешься влиять на метафизическую оболочку нашего мира.

.. А уже потом, пренасытившись этим, ты задаешься вопросом: с чего вдруг я должен следовать каким-то ограничениям? Ведь я выше всего этого, я понимаю жизнь куда лучше, чем эти дуралеи-магистры, указывающие мне, как жить и что делать. И вот, ты начинаешь открыто дерзить сильным мира сего, принимаешься диктовать главам кланов — а то и целых доминионов — свои условия. — Не глядя на доску, Ливе делает очередной ход.