Метафизик 1

Не беспокойся, я замолвлю за тебя словечко, и Илиас сделает все, что только можно — а, скорее всего, даже больше.

— Ну... э... — Я и в самом деле не знаю, как на это реагировать: Манроуз раскрылся для меня с... довольно необычной стороны. — Спасибо?

Я забрасываю свою ладью на последний ряд в надежде спастись чередой шахов. К сожалению, у черного короля достаточно возможностей избежать этих шахов, скрывшись за пешками, которых стало уже на три больше, чем у меня.

— Поблагодаришь, если выживешь.

Ливе безжалостно продавливает мою последнюю пару пешек на ферзевом фланге. Мне приходится разменивать одну из них и надеяться удержать ладейное окончание без двух пешек, но инквизитор вместо взятия моей пешки двигает короля наискосок с нападением на мою ладью. Мой расчет забрать после размена пешку проваливается. Я понимаю, что на любое отступление черные получают три лишние пешки, из которых одна уже представляет из себя опасную проходную на вертикали «аш».

Конечно, некоторые считают, что всегда нужно играть до мата, бороться до конца, надеяться на случайный пат вместо мата и всякое такое — с более слабым противником я так наверняка бы и делал. Однако видя силу Ливе, я понимаю, что это будет неуважительно с моей стороны затягивать время. Так что, скрипя зубами, я признаю поражение и протягиваю ему руку.

— Отличная техника реализации, — говорю я ему.

— Как и твоя атака. Если бы я в свое время не анализировал этот вариант, кто знает, чем бы все закончилось.

В любом случае, мне хочется верить, что это... не последняя наша дуэль.

На этих словах Ливе Манроуз вновь улыбается так, что у меня по лопаткам пробегают мурашки. Он собирает шахматы внутрь доски и, присвистывая, неспешно направляется к выходу.

— Постойте, господин инквизитор. — Ливе останавливается в дверях, оборачивается и манерно приподнимает шляпу. — То, что вы тут рассказывали насчет опальных метафизиков и всякого такого.

.. Это ведь неправда? Это был лишь психологический трюк, чтобы отвлечь меня от игры? Вы ведь не чудовище, жаждущее расправы над попавшими в немилость метафизиками?

Прежде чем захлопнуть дверь и оставить меня наедине с размышлениями, Ливе Манроуз подмигивает мне и говорит:

— Кто знает, мистер Грэй. Кто знает.

Глава 16

— Лорд Грэй! — Ни один мускул не дрожит на беспристрастном, как гранит, лице палача, когда тот зачитывает приговор.