Метафизик 1

Давайте-ка, головой вперед, и... Пихайте его!

Меня суют прямиком в темноту. Я пытаюсь брыкаться руками и ногами, но это не помогает. В какой-то момент надо мной закрывает крышка. Я мысленно матерюсь и поворачиваю голову, чтобы поудобнее тут устроиться, когда вижу во тьме чей-то силуэт. Женский силуэт, полноватый и весьма знакомый...

— Здравствуй, голубчик, — медовым голоском произносит миледи Кьяльми, приобнимая меня за плечо. — Помнишь, ты обещал мне прогулку в лес? Ты ведь не из тех, кто нарушает свои обещания?

Она прижимает меня к себе, несмотря на мои попытки этому воспротивиться.

Мне становится душно, пот струится градом по моему телу.

— Что, мой зайчик, тебе жарко? — Кажется, леди Кьяльми мне подмигивает. — Ну так сними лишнюю одежду. Ну же, не надо стесняться. Если хочешь, я даже могу тебе немного помочь...

— Нет, нет, спасибо. — Я резко разворачиваюсь и пытаюсь уползти во тьму. — Знаете, я тут вспомнил, у меня осталось незаконченное дело.

— Неужели? — Кьяльми хватает меня за левую лодыжку и тянет назад.

Рядом со мной падает ее платье. — Я уверена, все дела могут подождать...

— Нет. Нет, нет!!!

Я вырываюсь, что есть сил, из ее цепкой хватки, одновременно мотая головой столь сильно, что еще немного — и та наверняка оторвется от шеи. Окружающая тьма начинает кружиться, затягивать меня, а голос миледи Кьяльми почему-то превращается в мужской. На мгновение меня посещает мысль, что это сейчас Фан Лин разбудит меня, чтобы позвать на предрассветную тренировку, но затем я вспоминаю, что Фан Лин еще не пришел в себя после ранений от болотников.

.. Но тогда кто, если не Фан Лин? Может, Конфуций? Хотя что он здесь делает? И где оно, это «здесь»?

Я не успеваю поразмыслить над этой плеядой вопросов, как грубоватый мужской голос звучит снова:

— Эй, ты! Дебилоид из семнадцатого. Да-да, ты. А ну, поднимай свою преступную сраку. И побыстрее, пока я тебе не помог ее поднять.

Я с трудом разлепляю веки. Еще через пару секунд до меня доходит, что я не в черном ящике вместе с миледи Кьяльми, а всего-навсего в одиночной камере инквизиторской тюрьмы.

Меня отправили сюда сразу после того, как корабль инквизитора пришвартовался в порту. Ливе Манроуз перепоручил меня местному отделению инквизиции, а затем скрылся в неизвестном направлении. Местные блюстители добродетели и порядка нацепили на меня оковы и цепи, а затем, не дав нормально полюбоваться портовыми улочками, завели в свою крепость, а потом и в подземелье.