Больное зелёное небо. Книга II: Горвадское подполье

— И чего? Чем лучше стало-то?

Арефей пыхтел, переставлял пульсирующие от боли ноги и с тоской в окно глядел, за которым пестрели огни ночного города. Фонари, вывески, фары машин…

— А ты и сам почему-то не так всё делал, как говорил, — продолжал гундеть Тирил. — А чего тогда? Зачем надо было мне так велеть?

У Арефея голова сильнее разболелось. Казалось, каждое Тирилово слово через уши влетало да трепыхалось внутри.

— Заткнись уже, а? — простонал Арефей. — Ничего я тебе не велел.

— Ладно, — вздохнул Тирил.

В жилом крыле пахло гарью и сыростью.

Но даже они не могли перебить вонь подвалов, которая словно прямо в носу у Арефея поселилась. Их с Тирилом комната находилась в дальнем конце и ещё никогда коридор жилого крыла не казался Арефею таким длинным. Лавируя между только что проснувшимися слугами, приставленными к молодым Ульдтам, здороваясь с ними и тихонько завидуя, что они сейчас поедут по городу и пусть со стороны, но увидят все прелести горвадской ночной жизни. И чего они такие недовольные тогда? Может, в подвалах хотят поработать?

Арефей толкнул дверь своей комнаты.

И обомлел, застыл в дверях. Тирил ему в спину врезался. В комнате собралась куча народу, все весело болтали, смеялись, Арефея с Тирилом не заметили даже.

— Вы чего тут все забыли-то? — громко сказал Арефей, будто прорычал.

Шум стих. Дестями глаз уставились на него. А из дальнего угла высунулся ещё один сосед по комнате — Фенар.

— О! — радостно крикнул он. — Арефей! Тирил! Пришли наконец-то! Это я всех собрал.

Весёлый шум снова заполнил комнату, никто уже не смотрел на Арефея. Только от запаха морщились те, кто был поближе.

— А, привет, — сказал Арефей, шагнул поближе к Фенару. — Как выходной?

— Хорошо очень! — Фенар широко улыбнулся. — Домой съездил. Вот! — Он поманил Арефея к себе рукой. — Мать велела всем ребятам раздать.

Арефей подошёл к нему, взял из рук Фенара тёплый свёрток да запах от него приятный почуял. Поднёс его к носу, вдохнул поглубже и будто вонь подвальная наконец-то пропала.

— Хлеб! — гордо сказал Фенар. — Настоящий! А не та ерунда из пайков.

— Спасибо. — Арефей ещё раз глубоко вдохнул, слюни потекли так, что едва наружу не пошли. — Спасибо большое!

Арефей поскорее положил свёрток с хлебом на тумбочку, помчался в душевую, отмылся там хорошенько, сменный комбинезон надел.

Весь вечер Фенар рассказывал про свою деревню. Про семью, про друзей. Про то, как его встретили, как рассказывали, что нового случилось, пока его не было.