Первый Архимаг. Книга 1.

Как тот подошёл, продолжил, - скажи мне, ты хочешь услышать лес?

- Услышать лес? Я же слышу его. - недоуменно уточнил

- Хахах, не так, мальчик мой, не так услышать. Глубже и лучше. Так, как услышишь только ты, - Леший улыбнулся мальчику, ведя его за собой в глубь деревьев за ручку.

- Сейчас ты все узнаешь, юный Слышащий, сейчас услышишь...

- Ну, деееедааа.. - зауныло протянул Тимоша. Мальчик окреп, вытянулся. Юношей стал.

- Не хнычь, Тимоша, ты до сих пор не смог услышать имени древа. - Леший парил в метре от травушки, пока его юное дарование валялось в пыли, грязи и листья, примнув зелёный покров.

- Дедушка, да какое имя у дерева? Ну дерево! - нахмурился мальчик, но все равно понимал о чем идёт. Он знает имя Ветра, хотя не может сказать его. Но имя деревьев! Ерпыль жиздорный, дуботолкие реально!

- Давай, глупендяй ленивый, слушай. - От дедушки во все стороны мильнула тугая волна, искажая воздушие и реальность. Она замерла тугой плёнкой вокруг березонки на пару локтей.

- Слушаю… - произнес юноша, глубоко вздохнув, словно погружаясь в бездну таинственных голосов, что долгие века витали в воздухе, подобно легендам.

Этот мир, открывшийся перед ним, был истинным и безграничным; он не признавал привычных законов физики, утративших своё влияние, и стал пространством, где зрение теряло своё господство, а слух возвышался.

Здесь, среди шёпота лесов и завываний ветров, не существовало ни края, ни горизонта — лишь волны звуков, клубящиеся, как дым от таинственного костра, каждая из которых представляла собой живое существо, сплетающее саги о природе, богах и предках.

Погружаясь в этот звуковой океан, юноша осознавал, что прежде всего ему необходимо было услышать самого себя. Внутренний голос, резонирующий с мощью небесных светил и величием окружающего леса, призывал его к вниманию, словно громогласная труба, пробуждающая мир от глубокого сна.

Каждый звук, возникший из тьмы, мог стать как другом, так и врагом. Мелодия манила, как лёгкий ветер, готовый унести в неведомые дали, или же уводила в бездны тревоги, столь тяжёлой, как ведро землицы.

Погружение в это царство было рискованным: теперь юноша мог стать лишь эхом, заблудившимся в густых тенях, утратившим своё бренное «я», потеряв душу, но что тащит по миру Имя.

В этом месте не существовало времени в привычном понимании, и ни одно сознание не могло противостоять этому. Звуки иногда продолжались дольше, чем ожидалось, тогда как порой исчезали, подобно молниям.