Сын Моржа и Куницы

Эй, здоровяк, Иакову де Краон сколько?

— Шестнадцать. Ему уже выдали дар. С землёй всё, теперь воздушник. А из клана попёрли.

— Да ладно? — изумилась наёмница. — Следил, что ли? Фанат?

— Какое! — слегка смутился седой. — Он во Французский Доминион отправился, это совсем рядом с Островом.

— Ха! Остров, ладно. Но почему воздушник?!

— Говорят и у младшей его сестры что-то не складывается с родовым даром. А ещё говорят, что всё у неё отлично с землёй, но семью де Краон враги давят, через богов с дарами пакостят.

И Куней с Мелвигом зашушукались так тихо, что даже Егор с трудом улавливал отдельные слова. Да и не удивительно, вагон маленький, а тут сектант под ухом вопит, зачитывая по бумажке описания проползающих мимо архитектурных чудес.

Так и не удалось ни в разговоре поучаствовать, ни толком про непривычную Москву послушать. Запомнил лишь, что на Красной Пресне не зоопарк сейчас, а Великое логово Горных, и пруд там поделили аж три мелких клана водных, тех что на голубом. И Красные столбы на Тверской — жилище архимага Порфирия Багрянолысого, — выстроены из магически укреплённого порфира.

А огромный чёрный монолит на Оружейном переулке — суть посольство свейских полугномов и квартеронов в Союзе. Через дорогу от него поднимали новую высотку, но что это — фальцет не знал.

А где-то между Самотёчным и Цветным вагончик запнулся. Движение остановили сотни людей с плакатами, которые шумели у стен промышленного вида здания из красного кирпича с высокой трубой. На плакатах виднелся грубо намалёванный кулак.

Поначалу толпа расступилась перед трамваем, но потом прилила к нему, полностью перекрыв дорогу.

— Свободчики! — кашлянул фальцет и засуетился, выскочил на нижнюю ступеньку передней площадки и тут же шустро запрыгнул обратно.

Среди толпы назревало бурление. По сигналу свистков плакаты пришли в движение. Их воздевали в небо и опускали в едином порыве, затем картонки закрутились в человеческом водовороте, будто люди разом двинулись в десятках больших и малых хороводах.

Многоголосье скандировало:

— Свобода!

Небо быстро темнело, темныо-серые тучи возникали на глазах прямо над трубой здания, погружая квартал в сумерки.

Вагоновожатый нервно дергал верёвку. Колокольцы яростно звенели. Мешочники пучили глаза. Фальцет визжал. Сизоносый вытащил из сумки мутного вида бутыль и приложился к ней, шумно отхлёбывая. Егорова соседка нащупала в корзине устрашающего вида яблоко и откусила сразу половину.

— Это всё ты! — крикнула Егору Куней.