Сын Моржа и Куницы

— И когда умрут?

— Этот рытуал — в сваей сути магическый кантракт, но са сломанными условыями, каторые не пазволят кантракт ысполнить. — развёл руками жрец. — Патаму стандартный срок для обычных кантрактов, г’сспадин. Буквальна как в учебныке «Магия и время: секунды, минуты и внезапная смерть» некоега Трабессиуса Эл Кей.

Калинин прищурился.

— Седьмая таблица? Один год и один день?

— Дыа, г’сспадин, вы великалепна знаете тему! Как и ожыдалась от… — старик заткнулся и даже зажал рот руками. — Прастите, г’сспадин.

Гость обдумал предложение и отказался.

— Спешить не будем. Пусть проживут свой срок. Один год и один день — неплохо. Есть шанс. Да, надо им помочь проявить себя, пусть Моржи возьмут их в клан принятыми. А в конце срока ты наёмников пригласишь к себе. И расспросишь.

— Как пажылаете, г’сспадин, — глубоко поклонился жрец.

Тем временем суета в зале затихла. Все жирные гадости на полу намалёваны, стулья и водочные ящики подвинуты на свои места, вонючие свечи трещат огнём, потёки воды убраны грязными тряпками.

Храм Безымянного сокрытый в трупе Дома быта подготовился к ритуалу.

И гость бросил, не рассчитывая на успех, да и не особо того желая:

— Хочу посмотреть как пройдёт.

Гоблин всех гоблинов заполошно запрыгал вокруг гостя, размахивая рукавами засаленного халата. На миг Калинину почудилось, что даже яркие полосы и знаки на юбке и рубашке старика нервно задёргались.

— Ох, не надо вам сматреть на все эти скучные и неприятные рытуалы.

— А если спросят тебя, что скажешь?

— Ох, г’сспадин… Кому нужен нычтожный жрец бога, каторого уже нет в этом мире?

— Неплохо устроился, жрец.

— Пойдёмте, г’сспадин, провожу вас. Многа, ох, многа работы сыгодня!

Гость позволил себя увести. Не так уж он и хотел дальше находиться в пропитанном смрадом подвале. Техническая сторона ритуала интересовала его постольку поскольку.

Пока он — не одарённый.

…Вскоре старик вернулся.

Прошаркал до стола, уселся. С брезгливостью выплеснул на пол сок. Протёр чашку полой халата, особенно ручку, к которой прикасался гость, набулькал из кувшина и жадно выпил.

Тяжёлая работа — быть последним Старшим в храме Того, кто ушёл с Тварды.

Но всё изменится! Не может не измениться!

И эти, расходные, — жрец бросил взгляд на замороженные глыбы, — помогут.