Сын Моржа и Куницы

Потом мир отмирал, а спасённый уже наверху бултыхается — вопит и колотит руками-ногами.

Простой алгоритм, запомнить легко.

Применить? Да, пожалуй, тоже несложно. Не раз во время недавнего путешествия применял, пусть и не в воде. В том же ледяном лесу в бою с мокрицей всё получалось. Черт знает как это работает, но Егор не жаловался. Если нечто спасает тебя — закрой глаза и отойди в сторону, не дай бог сломаешь.

Но сейчас…

Сейчас у ломика появилось новое свойство. Он, сука, научился ощущать.

И, сука, безумно радовался как прозревший слепой.

И, сука, тянулся ко всему вокруг, чтобы, сука, ощущать.

Егор вздрогнул в ознобе.

Вот бы отец сейчас прочёл его мысли, точно ремня задал бы. Не любил ругани, даже в малой степени. Может заменить суку на самку? Покатав на языке слова, Егор признал, что часть смысла, сука, теряется.

Да, блин!

И всё же справился. Держал мысли в узде, заменяя, если успевал, самку, самка, на самку.

Ой, самка, так и сойти, самка, можно с усамка!

Егор выдохнул.

Похоже, ломик устал бороться с хозяином. Успокоился и лишь подрагивал в недоумении. Клёвая же способность, чего Егор нос воротит?

Надо слушать! Щупать! Ощущать!

Растить и тренировать ощущадлы.

И тогда, тогда!

Тогда всё будет, самка, круто!

…Но самка не самка, а шуршание под потолком изрядно доставало.

А всё почему? Уставший до смерти Мелвиг храпел на своей кровати, изредка пуская полупрозрачные пузыри. Те разлетались по комнате и поднимались вверх, устроив клубёшник под потолком.

Сейшн у них там, туса тусецкая.

Что-то у седого в организме разладилось, — решил Егор. Но от всяких тайн и чудес за последние дни изрядно устал, потому седого будить и вопросы задавать не стал. И знал ли сам Мелвиг?

Поймав пролетавший мимо шар, сжал изо всех, да и отпустил беднягу.

Пузырь выдержал и удрал.

А Егор погасил свет, подбил подушку удобнее, да и уснул.

Проснулся от удушья.

Кто-то, самка, самка, самка, гнусный навалился сверху, сдавил нос, лез в рот и не давал дышать! Неподалёку полузадушенно хрипел Мелвиг.

Егор попытался вскочить и понял, что не может. Сверху как мягкую, но тяжёлую плиту положили. Или кто-то навалился, вдвоём, не меньше.

Извиваясь как змея, отбиваясь руками и ногами, Егор закричал. И сбоку, где спал Мелвиг, откликнулось. Зарычало, затрещало, что-то тяжелое упало на пол, завозилось. В темноте не понять, но Егор был уверен, что и на седого напали.