Сын Моржа и Куницы

Егор взобрался на край обрыва, сделал последний шаг, оттолкнулся от предательски пошатнувшегося под ногами камня, и край обрыва, тонкий слой дерна, оторвался и поехал по песчаной подушке вниз. Метнув вперёд и вверх ломик, Егор упал на живот, зацепился пальцами за траву и выдернул себя из песчаной лавины, перекатился на пару шагов от края и замер, глубоко дыша.

Путь оказался намного сложнее, чем казалось. Поначалу всё шло хорошо: пропитанный водой суглинок держал ногу и давал крепкую опору, но метров за пять до верхнего края ручей вильнул и ушёл в сторону, спрятавшись в узкой трещине.

И всё сразу стало хуже. Глина крошилась, песчаные пласты просто съезжали маленькими обвалами, изредка попадавшиеся валуны тоже опоры не давали, шатаясь как гнилые зубы. Последние метры пришлось ползти, хватаясь за тонкие и ненадёжные корни, торчащие из сыпучей почвы.

Но — удалось.

Поднявшись на колено, он наконец оторвал взгляд от земли и посмотрел выше.

В нескольких метрах от него, из придавленных тяжелым телом кустарников на Егора скалилась та гигантская мокрица.

И Егор закричал.

Молча.

Мир пошёл рябью и приостановился. Дергался, будто кино на замедленной перемотке. Кадр за кадром. Или как требовательная трёхмерная игра с максимальными настройками на слабом компьютере.

Тыц, тыц, тыц…

Кадр, кадр.

Ветер стих, листва на деревьях замерла.

И чудовище замерло, остановило свой бег. Распахнутая пасть застыла, поднятые для таранного удара передние лапы торчали оледеневшими копьями.

— Привет, — глупо брякнул Егор. И услышал: — П-п-п-р-р-р-и-и-и…

Слово ещё не закончилось, а он, разорвав куртку, выхватил из кармана радужный шар, соединил с силой ломика и метнул с диким напряжением, на разрыв мышц и связок.

Блистающая молния протянулась от распахнутой ладони к огромной голове твари.

И тварь взорвалась.

От головы и до середины сегментарного тела.

Вспухла серебряной вспышкой, раскрошилась на фрагменты, бахнула как ледяная глыба, в которую попал противотанковый снаряд.

И сразу всё кончилось.

Мир потёк своим временем, а по лицу и рукам Егора потекла кровь. Мелкие, но жгучие порезы вскрылись и набухли алыми каплями, а те скользнули к земле. Падали, впитываясь в почву, оставляли алую росу на траве.

Егор же с трудом поднялся и побрёл искать на деревьях листья покрупнее. Или подорожник. Вот подорожник и нашёл, нарвал с десяток, облизал и приклеил к самым серьёзным царапинам.