Сын Моржа и Куницы

— Ты не ослеп, — продолжил голос из тьмы. — Просто здесь очень темно.

Говорил размеренно, без выражения, будто неживой.

— Здесь темнее, чем на ночной стороне Харона. Уверен, ты знаешь где это.

Егор не знал, но догадывался. Год или два назад Плутон, самую дальнюю планету Солнечной системы, лишили статуса планеты. И теперь в Солнечной не девять, а восемь планет. Помнится, отец пребывал в ярости, хотя казалось бы — где Плутон и где семья Метелица? Но отец воспринял решение астрономов как личную обиду.

Спутник Плутона — Харон.

Кажется, местный хозяин имел в виду именно его.

Надавив себе на глаз, Егор подержал и отпустил. Во тьме заплясали цветные пятна, яркая мозаика, которая быстро затихла. По-научному — фосфены. Правильный ли это способ определить слепоту, Егор не знал, но метод вычитал в статье из какого-то научно-популярного журнала.

— Убедился? А теперь иди вперёд. Пять шагов.

И Егор сделал пять неуверенных шагов.

— Молодец. Ещё пять шагов.

И ещё пять шагов.

— Поверни левее. Стоп. Достаточно. Пять шагов. А теперь протяни руку.

Протянув руку, Егор поводил перед собой, медленно опустил и почувствовал что-то плотное.

— Отлично, это стул. На нём сидят.

Действительно, Егор нащупал спинку стула. На ощупь — такой же, как те, что стояли на первом этаже. Только этот жёстко закрепили на полу. Или он… влип в пол. От ломика пришла неуверенная подсказка: влип. В каменный пол из гномского малахита.

— Садись осторожно. Постарайся ничего не задеть.

И сразу представилось жуткое: длинные, свисающие с потолка черные кольчатые тела. Изгибаются, принюхиваются, жаждут запаха крови или живого тепла. Лениво колышутся, будто их обтекает медленное течение воды.

Ломик в ужасе задёргался, Егор мешком упал на сиденье едва не промахнувшись.

— А вот это интересно.

Голос надолго умолк. Ничего не происходило. Царили темнота и тишина.

Ломик успокаивался.

А Егор — нет. Он загривком ощутил слабый ток воздуха.

— Это интересно… — повторил равнодушный голос. — Но потом.

Егор был абсолютно согласен — потом, всё потом! И разговор лучше на потом. А его, Егора, немедленно выпустить из этой чертовой тёмной коробки с мерзостями на потолке.

Но голос не согласился. Плевал он на чувства гостя.

— Итак, тебя привели Средний-на-сером и Младшая-на-синем.