Сын Моржа и Куницы

То взревело, загудело, очертания мокрицы подёрнулись туманом и оно вылезло задним ходом из ловушки, оставляя лесных бойцов ранеными, но непобеждёнными. Отбежав к опушке, оно начало скрести лапами по телу. Древесный сок заляпал хитин и теперь пятна курились белым дымком, на глазах светлея. Мокрица яростно скребла жвалами, хлестала тонким хвостом, но полностью избавиться от светло-янтарных капель на броне ей не удавалось.

А Егор только сейчас понял насколько заледенели его конечности.

В лесу было холодно. Настоящий колотун, как зимой.

И ствол дерева, на котором он висел, становился всё холоднее с каждой секундой. Ещё минут десять и придётся слезать, иначе примерзнет!

Он даже прикинул возможность побега к Генералу Сосне. Многоножка туда не пролезла. Можно устроить беготню средь деревьев, вдруг тварь опять застрянет?

Но — не успел.

С целеустремлённость танка и его же грацией мокрица попёрла к дереву Егора. С разгону поднялась метров на пять, изогнувшись в спине и уцепилась бивнями за ствол. Бешено скребла лапами, обдирая кору и стёсывая луб.

Распахнула сегментарную пасть, дохнула омерзительным. Глотка чудища задергалась волнообразно, зубы зашевелились.

Сосна затрещала. Посыпались шишки, простучали по хитину, пара исчезла в глотке.

Как уже повелось, никакая жизнь перед глазами Егора не пролетела. Только досада взяла — шмякнется вниз, прямо в пасть, зубы размелют в кровавую кашу, да и всё. Кончился Метелица в неизвестных краях, и отец не узнает.

И дедом не станет.

Пропадёт неизвестная внучка.

Никто не построит эту… короче, ту бандуру с большими синими пушками.

Вот бы ту штуку сюда. С антитараканьими бластерами. Хотя бы с одним.

И Егор с досады плюнул, прямо в пасть тварюге. А та упорно скребла лапами, подпиливая дерево. Сейчас бы ломик туда кинуть, или что-то острое…

Ломик, ломик…

Чуть расслабив руки и ноги, Егор мысленно метнул ломик вверх. И — его, Егора, дернуло, протащив пяток сантиметров вверх по стволу. Сердце забилось, рвануло птицей. Бросок за броском, Егор продвигался вверх и, наконец, добрался до ходящей ходуном кроны.

Закинул ноги на ближнюю ветку, вздёрнул себя на неё, прижался к ледяному стволу и позволил себе на миг расслабиться.

И тут же дерево пошатнулось, что-то гулко лопнуло в стволе.

Торопливо сбросив с плеч рюкзак, Егор зарылся в нём. Достал сверток с каштанами. Осторожно, едва удерживаясь на дергающейся ветке, развернул и принялся метать каштаны в тьму чудовищной глотки. Сбросил все. Но тварь даже хвостом не махнула.