Сын Моржа и Куницы

Грохотнуло, щит лопнул, по лесу пронеслась воздушная волна, а здоровяк уже раскрутил неведомо откуда возникший ненормально огромный молот и обрушил на чудовище.

Лиса метнулась, заходя по дуге в тыл адской тварине и принялась сыпать в ту жалящие огненные сгустки. Куней скакала по деревьям, прыгала через зверюгу, ходила колесом, стелилась по-над ковром опавших игл и швыряла, швыряла огненные капли.

Седой охаживал противницу мощными ударами молота. Через пару минут боя молот засветился и очередной удар разом снёс мокрице несколько лап с левого бока.

Мокризилла заверещала, припав на бок, но умудрилась мгновенно развернуться на месте, пнув наёмника задними лапами и удачно приложив хвостом.

Здоровяка унесло. Он впилился спиной как раз в дерево, на котором висел Егор. Тот не удержался, но хоть свалился не на седого, а чуть в сторонке.

Хромающая на один бок многоножка посеменила к ним. У пострадавшего бока с хлопком появилась Куней, огненным бичом хлестнула чудовище, зацепила пламенными крючьями, потянула и остановила.

Напарник поднялся, ударил в ладони, от него разошлась волна.

Пронеслась и через Егора, и ему вдруг всё стало проще.

Мир замедлился, а руки и ноги обрели невиданную лёгкость.

Да и боевая парочка ускорилась, обрушив на гигантскую мокрицу ураган ударов и огня. Девица метала огненные кинжалы, иногда меняя их на ослепительно-белую, пышущую жаром плеть, а седой наёмник показывал потрясающую мощь, круша огромным молотом хитин.

…Через четверть часа всё было кончено.

Точку поставил Егор.

Рассмотрев среди щелей и трещин на морде твари нечто, напоминающее узкие глаза, он напитал предпоследний синий дротик силой незримого ломика и точным броском вогнал снаряд в глаз, прибив чудовищное порождение. От вложенной мощи дротик взорвался внутри, разворотив половину здоровенной головы.

Ещё полчаса тварь издыхала, содрогаясь сегментами и скребя остатками многоножества.

Наконец, пыхнула особо отвратительно и умерла.

Победители отошли в сторонку и присели на поваленной сосне.

— Я б выпила чего, — хрипло поведала рыжеухая, постепенно теряя звериные черты и обращаясь в усталую девушку в разорванной одежде.

Она поправила располосованный топик, из которого едва не вываливалась грудь, и добавила: — Оборотов под сорок!

Седой молча поковырялся в своём заплечном мешке, добыл литровую жестебанку пива и отдал девице.

— Ой! — радостно завопила та, прокусила металл и вмиг высосала досуха. — А ещё?

Напарник качнул головой.

Девица пригорюнилась и задумалась.