Сын Моржа и Куницы

И седобородый повернулся к Егору:

— Парень, песен долгих не люблю. Вижу, таишь недоброе. Говори.

Егор кивнул и сбросил на землю рюкзак. Развязал куртку и положил сверху.

И ответил:

— Вот какое дело. Два дня назад я назвал своё имя, а ты меня ударил. Отец учил меня держать слово, поэтому я тут. А ещё отец учил отвечать ударом на удар.

Седой подвигал желваками, усмехнулся и кивнул:

— Ладно, ты прав, мальца я скосил. Я — Мелвиг. Хочешь вломить мне? Бей.

— Как тогда, и без оружия? Хорошо.

Наёмник кивнул.

И Егор вломил.

ГЛАВА 6. Душа огня и то, чего не может быть

Понятное дело — не попал.

До опыта и умений седобородого Егору как до Луны на перекладных бабочках.

И хотя именно он, Егор, прибил ту тварь, но сим свершением не обольщался. Если бы боевая пара не измотала чудовище, не раздёргала её внимание, не подрубила половину ног и не снесла несколько жвал, то никуда бы Егор не попал. А может и попал, но точно смертельного удара не нанёс.

Не, не, не… Отвратительные звуки, если честно. Лучше — да, да, да! Но уж что есть.

Вот и седой веселился; текучим, скорее воздушным, скольжением уклонился от удара.

Поднял ладонь и извинился:

— Привычка, помилуй. Само так вышло.

— Бей! — завопила огневласка.

Егор ударил. Мимо.

Наёмник исчез в вихре и возник в пяти метрах поодаль. Скалился:

— Навык сам сработал. Ну, как у тебя там в лесу само вышло.

— Ещё бей!

Егор ударил.

Мелвиг напоказ нахмурился и повинился:

— К настоящему бою привык, никак не выходит потешная схватка.

Азартная девица скакала вокруг них и вопила:

— Бей, бей! Да ударь его, что ты за криворучка! Мазила! Давай, вломи! Ещё! Пусть он побегает, жирок растрясёт! Давай, давай, давай!..

Егор прищурился. Мелвиг насторожился. Стоял он в той же расслабленной позе, но правая рука чуть приподнялась, будто ожидая, что в ней возникнет та здоровенная колотушка, которой наёмник избивал несчастную адскую тварь.

Крик рвался из груди Егора. Неслышный крик. И ломик возбуждённо шевелился, желая показать хозяину полезность.

И Егор — ударил, задавив в себе и крик, остановив и незримый металл. Обычный удар.

Промахнулся, конечно.

Но на краткое мгновение в руке Мелвига блеснула сталь. Возник и пропал молот. И наёмник уже не так радостно ухмылялся, чуял косяк.

— О! Прости, виновен, мы же тогда были без оружия.