Сын Моржа и Куницы

Серебристая полусфера выходила к самой поверхности льда, отрубив кому-то руку. Видимо, невезучему противнику гиганта. И теперь эта рука с размазанными по застывшему воздуху кровавыми каплями, была вморожена в глыбу.

Огневолосая и седой не сдались без боя.

Но силу превозмогла иная сила.

И теперь оба — жуки, наколотые на булавку в альбоме коллекционера.

— Впечатляет, — мёртвым голосом признал гость. — Какое заклинание применили?

— Ох, г’сспадин, братья ударили волей Безымянного.

Калинин ткнул пальцем в серебристую полусферу:

— Это воздушный щит, уровня второго?

— Четвёртаго, г’сспадин.

— Чья рука?

— Уже нычья, г’сспадин. Хозяын руки ушёл на встречу с Великой Т’мой. Ныудачникам нет места в нашем мире, — захихикал старикашка и утёр грязным рукавом сопливый нос.

И вновь возникли серые тени.

Шустро и со знанием дела растащили глыбы, опустили поддоны с ледяными грузом на пол и уволокли тележки. После чего заметались туда и сюда, притаскивая из темноты старые стулья, барные табуретки, даже деревянные ящики из-под водки.

Расставили вокруг глыб в одном им известном порядке. На всё это, как на постаменты, водрузили уже знакомые подсвечники с коптящими свечами. Зал тут же наполнился отвратительной вонью горящего сала.

— На свечах экономите? — спросил гость и поморщился.

Жрец оскалился:

— Храм беден, нам ны да жыру. Или да жыру? Дыа, савсем-савсем да жыру!

И заперхал, хихикая.

— И как?

— Всё палучается, г’сспадин. А еслы работает, зачем тратыть больше?

Калинин вернулся в кресло, задумчиво налил себе сока.

Понюхал бокал и отставил в сторону.

— Рассказывай.

— Наш челавек в Круге наемныков, очень савсем чуть-чуть дорогой знакомыц…

— Сколько?

— Трыццать кругляшков, г’сспадин. Так, наш дорогой знакомыц прислал бумажку. Ваши уважаемые друзья запросыли в Круге двух наёмныков. Паручение сходить савсем многа-многа далеко и прывести одного челавека. Мы подмыгнули знакомцу…

— Сколько?

— Пытдесят кругляшков, г’сспадин.

Знакомыц памог нам, наёмныки паселились где нада. Мы пазалатили ручку и… и братья вашли, а патом волей бога нашега и ушли. Са льдом.

— Сколько?

— Савсем мало-мало нымного, г’сспадин. Сотня кругляшков.

Дышать в зале становилось всё тяжелее. Сладковатая гарь растекалась по помещению и выплёскивалась в кривые коридоры, заполняя подвал смрадом, в котором явственно, даже для неодарённого гостя, ощущалась дикая и равнодушная сила.