Сын Моржа и Куницы

Встретились, сравнили свои ведовские родовые дары, и решили осесть неподалёку друг от друга. Выстроили дворы на краю обрыва, дабы видеть как солнце встаёт из-за дальних лесов, да и стали дружить-подруживать семейственно. Но дворы поставили наособицу, в дюжине перестрелов друг от друга, чтобы за треть часа можно дойти, а увидеть-услышать что у соседей творится — нельзя.

Ведь занимались схожим ремеслом — зелья колдовские создавали, да притирания, да настои, а главное — с телом живым работали ради его укрепления и усиления.

И тайно поклонялись Живе, Силе Жизни, хоть молитвы не творили и поклоны не клали.

Так и жили два века, изредка роднясь или выменивая друг у друга тайные рецепты и старые пергаменты. Хотя куда чаще — днём похваляясь друг перед другом успехами, а ночью суя здоровенные орясины в соседские торговые дела.

И вот, в конце века XVII, случилось страшное.

Выбрался ради очередного паскудства из своих мрачных чащоб и мёртвых трясин мелкий божок — Хозяин Мещёрских болот, Горь-Топень, именуемый также Гниль-Шепотун, Повелитель гадов болотных и неясытей.

Телом Горь-Топень как преогромный дубовый топляк, голова же неясыти великой, а руки-ноги — хвосты да тела гадюк, толщиной с бревно сосновое. Так люди бают, да кто ж видел? Кто видел, поди, никому и не расскажет.

Каков бы ни был ужасен обликом Горь-Топень, а средь богов он наимладший, далече хода ему из Мещёры нету. Людишек у него мало, да и те худые, на топях да мшарах прокормиться нелегко. Иные из обитателей тех мест пропадают бесследно, что-то творит с ними Топень, и явно недоброе.

А люди всё ж нужны богам, как без людишек-то? Не самим же в человеческом мире делами промышлять, а на создание тени божественной, иначе аватарусом именуемой, не у всякого младшего бога силы и умения достаёт. Приходится людишками-холопами пробавляться, тем или иным путём закабалёнными.

Вот и задумал аспид трясинный коварное: подкинул через насланные сны сыну Старшего мастера Бранковичей мысль яркую, и такую же — сыну Старшего мастера Гдовичей.

Самые они талантливые были в своих родах в то время, творили такое, что родичи ахали, а иные втихомолку и зубами скрежетали. Неделя минула и выдумал Марко Бранкович особый настой, да рисунок хитрый, со словами, как настой сей применять. Такое же сотворил и Данила Гдович, в тот же день.

Испробовали Данила и Марко настои на себе и возрадовались — силу такую в себе почувствовали, что и не описать. И ум прояснился, будто испили слезы кристальной самой Живы.