Возвышение Меркурия. Книга 1

Для начала стоило решить основные вопросы - получить информацию, разобраться с социальным статусом и начать тренировки этого тела. А потом отыскать ближайший осколок “искры”. Их было множество, какой-то, да должен был оказаться поблизости.

Так я и подошёл ко входу в университет - с улыбкой на лице и насвистывая одну из од Горация. А зайдя внутрь, столкнулся с недовольным сторожем.

- До занятий всего…

Заметив саквояж, он запнулся, оборвав фразу на середине и непонимающе скривил лицо.

- А это ты откуда взял?

- Купил.

На лице мужчины отобразилась усиленная работа мысли. Он почесал своё брюхо, прикрытое рубашкой с многочисленными пятнами и наконец задал вопрос.

- На какие деньги, Афеев? Откуда?

Ох уж это удивление плебеев, когда кто-то из них внезапно богатеет за счёт своего ума. Сразу начинают выстраивать теории по поводу того, чем он ради этого пожертвовал, в чью постель забрался или кого обворовал. Хотя последнее, в данном случае, верно.

- Ну не на дороге же нашёл. Кстати, когда я могу съездить домой?

Тот ошарашенно выпучил на меня глаза. У них тут что, запрещено общение с родственниками? Или Афеева выкинули из собственного дома? Если так, то это мы исправим. Конечно, если его семья того стоит.

- А зачем тебе домой?

В другой интонации слова могли бы звучать оскорбительно. Но, похоже, смертный интересовался вопросом вполне искренне.

- Хочу увидеться с родными.

Его лицо стало совсем растерянным. А потом он ещё раз глянул на саквояж и внезапно разочарованно протянул.

- Вот откуда деньги, получается… Вымолил прощение значит? Эх ты, Афеев…

В голосе было столько неприкрытого презрения, что меня внутренне перекорёжило. Похоже, с семьёй бедолаги студента всё было отнюдь не так просто. Скорее наоборот.

Зато тон сторожа натолкнул меня на мысли в нужном направлении. И когда он начал разворачиваться, чтобы вернуться в свою кабинку, я решил осторожно прощупать почву.

- Наоборот, хочу вернуть своё. С чего мне у кого-то вымаливать прощение?

Полный сторож оглянулся на меня и недоверчиво прищурился.

- Говорить все горазды, Афеев. Только вот я помню, как ты на этом самом месте стоял и слова вымолвить не мог. Так что поверю, когда сам увижу обратное.

Договорив, всё же забрался в свою кабинку, а я приказал Сандалу отстать от его головы, вокруг которой тот кружил и начал подниматься наверх.