Род Корневых будет жить! Том 1

Никогда не прощу себе, что оставил их…

– Уважаемый Егор Казимирович не смог бы остановить чёрного колдуна, – вмешался Мо Сянь. – Егор Казимирович не должен себя винить. Он спас много жизней.

Некоторое время мы шли молча. Потом управляющий с болью в голосе продолжил:

– И ведь выбрали, сволочи, момент, когда Мо Сянь за вами уехал! Чтобы привезти вас с друзьями на день величания Рода. К тому же Дмитрий Петрович приболел…

Во как! Выходит, хозяин тела с друзьями ехали вовсе не на похороны! Они ехали на праздник…

Я непроизвольно вздохнул.

Я не знал такого праздника. В моём мире не было дня величания Рода. Но это было не важно. Важно то, что Волковы знали, когда напасть. Убийство семьи, включая детей было спланировано! И, если они решили вырезать род, то должны прийти за мной. Может, те трое на конях и ехали по мою душу? И если бы не вмешательство Мо Сяня…

– Мог ли кто-то рассказать Волковым? – спросил я. – Кто-то из домашних…

Управляющий с удивлением посмотрел на меня.

– Как можно?! – возмутился он.

Что ж, его вера в людей похвальна. Но мой жизненный опыт говорил, что такое вполне возможно. Тем более, что тут одно к одному: глава рода заболел, китаец уехал. Напали именно в тот момент, когда защита ослабла. Ох, неспроста это, ох, неспроста!

За разговорами мы вошли в деревушку, окружённую частоколом.

В одном месте частокол покосился, и Егор Казимирович, поймав мой взгляд, тут же заверил меня:

– Распоряжусь, чтобы мужики поправили! До ночи сделаем! Я сам прослежу.

Я кивнул. Раз управляющий придавал такое большое значение частоколу, значит тот важен.

Интересно, что вокруг усадьбы частокола не было – это я успел заметить.

И вообще вокруг усадьбы не было никакого забора. К тому же она находилась в отдалении от поселения крепостных. А вот поселение крепостных как раз было защищено. Странно это… Как-то по логике вещей должно быть наоборот. Барская усадьба обычно защищена лучше, чем жилища простых людей.

Егор Казимирович направился прямиком в большую избу в центре деревушки.

Как только мы поднялись на крыльцо и открыли двери, гул, который там стоял, моментально стих.

На лавках за большим столом сидело человек тридцать разновозрастного народу. Видно было, что стол рассчитан на большее количество человек.

И действительно во многих местах стояли кружки, накрытые ломтем хлеба. Я сразу догадался, что они обозначали места тех, кто погиб.