Книга пяти колец

Влияние махо? — Ян, как? — он непонимающе смотрел на меня.

— Что такое, Бэй? — губернатор переводил глаза с меня на деда и обратно.

— Ву Ян, поздравляю тебя с получением статуса неофит! — Бэй, не меняя позы, поприветствовал меня.

— Спасибо, дедушка, — я попытался поклониться ему в ответ, но, с трудом приподнявшись, рухнул опять на кровать. — Долго я валялся?

— Два дня и три ночи, солнце недавно встало, — ответил мне Хван. — Брат Бэй, с мальчиком все в порядке, а тебе надо поспать хотя бы несколько часов.

За ним присмотрят мои люди, — я понял, что с дедом реально что-то не так. Лопнувшие капилляры в глазах, следы переутомления.

— Хватит, за ним уже присмотрели, — раздражение деда рвалось наружу.

— Дедушка, все будет хорошо, прошу вас, отдохните, — вот не хватало сейчас, чтобы у дедули поехала крыша.

— Бэй, мы найдем тех, кто это сделал, — ноздри губернатора раздувались от едва сдерживаемой ярости. — И, клянусь предками, те, кто это сделал, заплатят. Мы возьмем с них кровью и болью.

Никто не смеет нападать на моих близких и тем более делать это в моем доме, — он почти рычал, говоря эти слова, а я видел, как вокруг него закручивается черный водяной смерч. Его сила хотела одного — обрушиться на врага, смять его, а потом разорвать на куски. Я больше не видел изнеженного придворного, это был настоящий монстр, готовый убивать любого, кто осмелится встать у него на пути.

— Прости, брат, — дедушка начал успокаиваться, и после его слов бушующий в междумирье водяной смерч вокруг его старого друга стал потихоньку спадать.

— Мы возьмем с них кровью и болью, как завещали предки. Но, брат, — дед поднял свои кровавые глаза на Хвана, — если это семейство Дайфан, они умрут все до единого, и Куанг тоже.

— Если это они, я сниму с них шкуру, засыплю солью, а потом скормлю морским демонам, и Куанг тоже, — говоря это, он протянул руку деду. — Кровь за кровь.

— Кровь за кровь, — с хищной улыбкой он пожал руку старому другу. — Ян, тебе стоит поспать, на закате мы приглашены на прием к посланцам Императора, да продлят боги его годы.

Мужчина в черно-красных одеждах сидел перед доской для игры в камни и размышлял над следующим ходом. Исполосованное шрамами лицо выражало решимость, и он сделал следующий ход, выставив кроваво-красный камень, завершая узор, который он выстраивал больше сотни лет.

На игральной доске из черных, белых и красных камней выстроился знак возрождения.